Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 88 – Ли Доу

Когда Хэвон проснулась поздно утром, Ынсоп уже ушел на работу. Девушка встала, потирая глаза, умылась в ванной и съела завтрак, стоявший приготовленным на столе в коридоре. Она вышла из дома с мокрыми волосами и в оливковом пальто, которое сняла прошлой ночью, а тетя Мёнё сидела на большом камне цветочной клумбы. Двор отражал белый свет от сильного снега, падавшего всю ночь. Хэвон моргнула, задаваясь вопросом, увидела ли она на мгновение мираж.

— Давно не виделись, – прозвучал знакомый голос.

Каштан, бродивший по снегу, подбежал, развеивая свою бурую шерсть. Это не могло быть миражом. Она чувствовала, как этот длинный розовый язык тепло облизывает ее щеки. Именно тогда она осознала их реальность.

— Что ты делаешь в чужом дворе?

— Некоторые люди идут спать в чужие комнаты, попасть же на чужой двор значительно легче.

Хэвон слегка покраснела из-за дразнящего тона тети.

— Как ты узнала, что я здесь?

Закутав плечи толстой шалью, Мёнё беззаботно посмотрела на следы во дворе.

— Посмотри сюда… Большие следы и следы поменьше на снегу вошли в дом бок о бок. Эти следы за ночь засыпало снегом, и они почти исчезли… Большие следы утром заново отпечатались, а маленькие не появились. Крошечные отпечатки вон там – следы Каштана, который выследил твой запах.

Затем она сказала бегающему и давно здесь не бывшему псу, как бы предупреждая:

— Каштан, ты слишком портишь сцену. Прекрати носиться.

Хэвон сильно закатила глаза.

— Как неумело… Пишешь детективный роман?

— Как ты узнала? Я пишу заключение в последние дни.

Мёнё широко улыбнулась, а Хэвон подозрительно ухмыльнулась и надела сапоги.

— Не шути о написании, потому что я буду с нетерпением ждать этого.

— Я серьезно.

Женщины находились по разным концам двора, а глаза их бегали, как будто в поисках чего-то.

— Правда?

— Суджон выделила мне комнату, поэтому я осталась там и продолжила писать. Когда вы, ребята, были в восторге от того, что превратили мой гостевой дом в дом с привидениями, моя подруга тоже была занята и не проводила время со мной. Станет молодежь так усердно трудиться? Да еще и впустую.

— Не говори так, я уважаю тетю Суджон. В сто раз лучше моей угрюмой тети. Вчера я встретила пожилую пару с широкими душами. Не все люди циничны, как ты.

Препираясь, они ступили на снег и перешли дорогу к дому «Грецкий орех». Мёнё недоверчиво улыбнулась.

— Кажется, ты сильно изменилась?

— Я?

— Ребенок, который сказал, что не рисует портреты, потому что людям некомфортно, тут и там разбрасывается похвалой.

Хэвон была немного удивлена самой себе. Она вспомнила, как сказала это своей тете в первый же день, когда приехала в ореховый дом. Вчера же нарисовала портрет бабушки, но решила держать рот на замке, опасаясь, что Мёнё будет дразнить ее.

По мере того как холода продолжались, день становился теплее, но, казалось, если так и дальше будет продолжаться, то дом «Грецкий орех» примет отчаявшийся вид. Две женщины словно непоколебимо стояли на одном месте, осматривая замерзшее двухэтажное здание. В ушах зазвенели слова подрядчика, который сказал, что строительные работы продлятся десять дней.

— Достигла дна, оттолкнувшись от него, нужно снова встать, – пробормотала Мёнё.

Хэвон посмотрела на профиль своей тети: цвет лица женщины стал ярче, и оно выглядело более здоровым, нежели прежде. Возможно, благодаря тому, что она хорошо отдохнула. Может быть, действительно начала писать. Хэвон подумала, что было бы здорово, если бы это оказалось правдой, а не вздором. Она хотела бы вернуть смысл и радость жизни своей тете, несмотря ни на что.