Книга Цена семьи тебе не по карману, страница 3 – Софи Вирго, Катя Истомина

— Как ваш поход в спа, отдохнули?

— А вы кто такая? Что вы здесь делаете? Кто вас вообще впустил в мой дом? - не грублю, не хамлю, но говорю достаточно громко, четко и резко, чтобы ей не понравилось то, как с ней говорят.

Но я и не обязана, нравиться ей. Я не обязана делать ей приятно, потому что она любовница моего мужа. И нет смысла тешить себя иллюзиями, говоря, что это все не так, что она просто наглый гость.

— Меня Саша сюда привез, у нас с сыном ветрянка. Ну, у сына, в смысле, - Она так легко себя поправляет, а у меня уже волосы во всех местах дыбом становятся.

В смысле ветрянка?

Какая еще ветрянка?

Они что, с ума сошли?

Они оба рехнулись.

Они оба больные, что ли?

— Ну и Саша так подумал, что раз ваша, как ее, Светочка, еще не болела, то нужно ей помочь, пока еще есть такая возможность и не надо специально никого потом искать.

— Какая ветрянка? Вы что, с заразным ребенком сюда приехали?

Я не поправляю ее в имени дочери. Она на это и рассчитывает. Я прекрасно понимаю. Она хотела, чтобы я разозлилась, чтобы я. Начала с ней скандалить на ровном месте. Но у нее ничего не получится. Я не дам ей этого сделать, не дам, она не будет мной управлять. Хватит того, что я уже, как дурочка ведусь.

— Ну, обычная ветрянка, обычная. Сейчас как раз у меня Мирон рядом с вашей Светочкой ходит. Надо же увеличить шанс того, что малышка получит все, что нужно, чтобы в последующие недели заболеть.

— Да вы с ума сошли! - дергаюсь в сторону, хочу бежать в спальню малышки, но останавливаю себя. Нет, воевать с ребенком я не буду. Опасность здесь сейчас передо мной. Там я уже ничего не изменю, пара минут никак мне не помогут.

Если Сонечке заразиться, она уже заразилась. Господи, пожалуйста, только отведи нас от этого, убереги, я тебя очень прошу, умоляю, прошу. Она ведь еще не оправилась даже толком. Ей плохо, ей больно, она ведь моя маленькая девочка, крошка моя и страдает сейчас из-за них.

Я даже не знаю, что сейчас злит меня больше, что убивает меня больше, что больше боли причиняет в эту минуту, в эту секунду, вот прямо сейчас.

То, что муж решил, что может дочерью распоряжаться, что может плохо ей сделать или то, что он мне изменяет.

Я, правда не знаю, что сейчас страшнее, но материнский инстинкт все же берет надо мной верх.

— Собирайте ваши вещи, и на выход. Вы здесь задержались. Я вас в гости не звала. Я сейчас спущу вашего сына, пока вы свое неглиже прикрываете, и вы уходите, пока не вызвала в полицию и не забрали вас за незаконное проникновение в чужой дом.

Отхожу чуть в сторону и поворачиваюсь к ней боком, освобождаю проход, но она смотрит на меня и начинает смеяться, подходит, поправляет футболку и смотрит нагло прямо в глаза.

— А тебе не смешно? Не ты меня сюда позвала. И ты ведь слышала все прекрасно, я видела, как ты по дорожке шла. Что, неужели не обидно, а?

Нервно сглатываю. У меня дыхание перехватывает от такой наглости. Я хочу кричать, биться в истерике, плакать, но она не увидит моих слез, не увидит, не позволю.

— Я все сказала, дверь там, и я сама улажу все со своим мужем, и думаю, ему будет интересно узнать, что его любовница его вокруг пальца обвела. Саша очень не любит, когда им крутят, вертят и манипулируют. Думаю, надолго рядом с ним ты больше не задержишься.