Книга После развода. Ненужная любовь, страница 23 – Катя Истомина

Он лишь стал еще солиднее, еще недоступнее.

И он стоит здесь, в нашем обшарпанном, пропахшем нафталином актовом зале, сошедший с обложки журнала. И от этого нелепого, сюрреалистичного контраста у меня кружится голова и подкашиваются ноги.

Мы молчим несколько секунд, которые растягиваются в вечность. Я чувствую, как по щекам разливается предательский жар, а ладони становятся ледяными и влажными.

Что черт возьми он здесь делает?

Как он вообще сюда попал?

Это сон?

Галлюцинация?

— Надя.

Всего одно слово, но оно переворачивает все внутри меня.

— Самир, — выдыхаю, голос звучит хрипло, неуверенно. — Что… что ты здесь делаешь? Ты как здесь оказался?

Он отвечает не сразу. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользит по залу, по потертым бархатным креслам с просевшими пружинами, по самодельным, кривоватым декорациям, по моему лицу, на котором, я уверена, написано полное, абсолютное смятение.

Он изучает обстановку, как хищник, высматривающий слабость жертвы.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — говорит, наконец, скрестив руки на груди. В его голосе проскальзывает легкое, едва уловимое, но от того не менее колючее недоумение. — Почему ты здесь работаешь? В этом… — он делает короткую, брезгливую паузу, — учреждении. Я же предлагал тебе место в районной администрации. Хорошее, перспективное место. С достойной, белой зарплатой, социальным пакетом, возможностью карьерного роста. Все было решено. А ты…

Он снова окидывает взглядом наш бедный, но такой душевный зал, и этот взгляд говорит красноречивее любых слов, полный презрительного сожаления.

— Ты предпочла это. Эту разруху. Эту нищету.

Надя

«Ты предпочла эту нищету?»

От этих слов кровь бьет в виски, и я готова крикнуть ему в лицо все, что думаю о его «перспективном месте», о его подачках, о его запредельном высокомерии. Но вместо этого сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я не покажу ему, как он меня задел.

— Я задала вопрос первой, Самир, — парирую ему, пускай и с паузой, и голос, к моему удивлению, звучит довольно твердо. — Что ты здесь делаешь? Ты не ответил.

Он смотрит на меня сверху-вниз, с видом собственника, который сводил меня с ума все годы нашего брака.

— Я здесь, чтобы сделать заключение по этоиму месту, — Самир говорит медленно, растягивая слова, как будто наслаждается моментом. Его взгляд скользит по моей фигуре, оценивающе, бесцеремонно. — Буду я восстанавливать этот… дом творчества, или нет. Решение за мной.

В груди все сжимается. Так вот кто он. Не просто член комиссии. Он тот самый инвестор, тот, кто решает судьбу этого места, судьбу Анны Викторовны, моих коллег, сотен детей. И он стоит здесь и смотрит на меня так, словно я очередной лот на аукционе.

— И каково же твое впечатление? — спрашиваю, пытаясь сохранить деловой тон, хотя внутри все переворачивается.

— Пока что довольно удручающее, — он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию. От него пахнет дорогим парфюмом и уверенностью, которая душит. — Но знаешь, Надя… Все можно изменить. Я могу подписать бумаги на реконструкцию. Даже не осматривая дальше это развалюху. Прямо сейчас.

Он делает паузу, давая мне осознать вес его слов.

— При одном условии, — его голос становится тише, интимнее, ядовитее. — Ты идешь со мной сегодня. На ужин. Как в старые добрые времена. Одна встреча, и этот ваш клуб выживет.