Книга После развода. Ненужная любовь, страница 40 – Катя Истомина

Говорю это и выхожу из кабинета, ставя точку в разговоре. Пусть думает, пусть злится, может хоть немного поймет насколько глупит, так доверяя тем, кому нельзя доверять.

Самир

Сижу в своем кабинете в доме творчества и все думаю о Наде. До сих пор перед глазами ее глаза, полные слез, боли и ненависти. Мне даже кажется что я до сих пор чувствую как ее трясло, когда прижимал ее к себе, пытаясь успокоить.

Не замечаю в какой момент дверь без стука открывается, и входит Карим. Он измотан с дороги, обычно безупречные ботинки покрыты пылью, потому что в этом городе ее полно и полчаса с открытым окном заканчиваются посеревшим подоконником. Не понимаю как Надя могла выбрать такой гадющник для жизни с детьми. Тут же просто ужасная экология, сажающая здоровье напрочь.

Друг закрывает за собой дверь. Его молчание красноречивее любых слов.

— Ну, — начинает без всяких предисловий от усталости. — Что тут у тебя, в этой глухомани, творится? Давай по существу, я не настроен на долгие рассказы.

Откидываюсь на спинку скрипучего кресла, жалея, что сделал это из-за противного звука, и думаю с чего бы начать.

— С чего бы начать, — отвечаю так, как есть на самом деле обстоят дела. — Она сейчас как дикий еж. Со всех сторон колется, шипит, кусается. Не подступиться, не прикоснуться. Любая попытка приблизиться заканчивается скандалом.

— А ты что хотел, скажи на милость? — Карим усмехается с укором в глазах. — Ты же сам, собственными руками, все это и спровоцировал еще тогда. Ты три года не видел ее, не интересовался, как она тут, а теперь выпрыгнул, как черт из табакерки, и ждешь, что она с распростертыми объятиями кинется тебе на шею, да еще и из трусов выпрыгнет?

— Да не жду, что она ко мне кинется мне на шею, Карим, черт возьми! — завожусь с полоборота, и только с ним я такой. — Я просто не знаю, как к ней теперь подступиться, как вернуть ее, как до нее достучаться. Все, чтобы я не сделал, только отдаляет ее от меня. Она тупо шарахается от меня, как от прокаженного.

Карим молча смотрит так, что и без слов понятно, мне не понравится то, что он сейчас скажет.

— Вспомни, как у вас все начиналось, — говорит наконец, и с первых секунд взвинчивает меня ничего такого по сути не сказав. — Ты же ее не на помойке нашел, в конце концов. Ты ее добивался. Долго, упорно, тоже завоевывал доверие. Что ты тогда делал? Что ее в тебе цепляло, что заставляло смотреть в твою сторону? Вспомни самые первые шаги.

Смотрю в окно и пытаюсь вспомнить, что было целую жизнь назад, в которой мы оба были другими. Слишком давно это было. Слишком много воды утекло с тех пор.

— Она была другой тогда, — говорю тихо, почти шепотом, глядя на запотевшее стекло. — Молодой, наивной, доверчивой, как ребенок. Сейчас она стала сильнее духом, и настороженной, как раненый дикий зверь, который чует опасность за версту. Те старые методы, которые работали тогда, сейчас не сработают.

— Может, дело вообще не в методах? — Карим наконец отходит от двери и садится напротив меня, будто несет на своих плечах весь груз моих проблем. — Может, надо не «подступаться» к ней, как к крепости, а попробовать поговорить? Может стоит не ломать ее стену, а растопить ее сердце? Вернуть не тело, а душу?

— И как, по-твоему, это сделать, гений? — я даже не пытаюсь скрыть недоумение после его слов. — Букеты цветов ей заказывать каждый день? Стихи любовные под окном читать или петь серенады, пока соседи ментов не вызовут?