Книга Измена. Куранты любви, страница 13 – Софи Вирго

— Другое дело, — довольно скалится, хватая за подборок и заставляя смотреть ему в глаза. – Дальше играем, или уже доставим друг другу удовольствие? Деньги надо отрабатывать.

— Да какие деньги? – откидываю его руку со своего лица, хочу вцепиться маникюром в глаза, искренне сожалея, что не делаю длинные когтищи. Красивый бы раскрас мужского лица вышел.

— А вот это перебор, — успевает поймать меня за запястья, и толкает назад.

Делаю шаги, подавляя желание кричать от боли, а потом удар под коленками и падаю спиной на диван, а этот монстр падает сверху.

— Хочешь оставить на мне следы? Нехорошо. Ты не моя женщина, чтобы я разрешил тебе оставлять их на своей спине, когда нет сил сдерживаться от удовольствия.

— Отпустите меня, пожалуйста. Вы ошиблись. Я к вам забрела, надеясь найти помощь. Простую, человеческую. Вы ошиблись, — глаза явно начинают блестеть от слез, и он это видит, только останавливаться не хочет.

Его рука нагло оглаживает мое бедро, гладит попу, сжимает, а потом еще и раскладывает так, как ему удобно. Бью его кулачками в грудь, пытаюсь кусаться, а он лишь смеется, его забавляют мои попытки отбиться. Конечно, одной рукой держит две мои над головой, а второй шарится по телу, делает, что ему вздумается.

— Аааааа, — не выдерживаю, кричу от боли, когда он, схватив под колено, поднимает больную ногу, а потом хватает щиколотку. – Пусти меня! Аууууууу.

— Твою… какого ты так орешь? И ревешь. Сама пришла!

Виолетта

Как же больно. Сжал так сжал на мою голову. Ууууу, как же хочется его стукнуть посильнее, чтобы не смел так хватать честных девушек.

— Ну, — давит, вызывая в душе протест. – Что скулишь?

— Баранки гну! – ой, мамочки, что я сейчас сказала? Совсем из ума выжила.

Одно дело в мыслях ему дерзить, и совсем другое дело в реальности. Точно сейчас прихлопнет и мало мне не покажется, но перед этим нарезвится, несмотря на мою боль, ведь ему нет до нее никакого дела.

— Что? – удивленно выгнув бровь, чуть приподнимается на руках, чтобы лучше видеть мое лицо. – Ну-ка повтори, что ты сейчас сказала, — мотаю головой, не желая выполнять его приказ. – Говори.

Не дождется. Мозг заработал. В здравом уме не стану вести себя как камикадзе. Злить того, кто сильнее тебя высшая степень глупости. Прилетит же. Специально спрашивает, чтобы посильнее ударить за дерзость.

— Мне еще раз все повторить? – его рука снова приходит в движение и стремительно движется к лодыжке. Да он больной, сумасшедший, невыносимый мужчина, который не терпит отказов! Ему плевать на все кроме себя!

— Баранки гну. Стой. Не надо. Я все повторила, — плачу и срываюсь на крик, лишь бы остановился.

Услышав заветные слова, действительно останавливается и ведет ладонью вверх, снова забирается под края лифчика, но не поднимает его, и гладит кожу, покрывшуюся мурашками от страха. Не смотрю на него, боюсь увидеть в глазах приговор.

— Ахаха, — над ухом раздается его бархатный смех и от шока я открываю глаза. – Знаешь, это зачет. Так со мной никто не рисковал разговаривать.

— Отпустите меня, пожалуйста, — прошу, надеясь на резко изменившееся настроение мужчины.

— Нет, пока свое не получу. Но здесь не самое удобное место. Пошли, — встает с дивана и дергает меня на себя, а я перестаю держать лицо и корчусь от боли, потому что как бы не старалась, не смогла не стукнуться ногой. – Да что с тобой?