Книга Ангел для Кречета. Запретная, страница 6 – Софи Вирго

Я же пока постою в стороне. Не люблю показную скорбь. Если кто-то посмотрит на меня, явно подумает: «Стоит, все равно ему, а ведь Князь его как сына любил…», и все в этом духе. Только никто из них не узнает, что творится на душе. Внутри уже несколько раз на стену залез, ровную, скользкую. Разбил все руки в кровь, но добрался до вершины. И ничего. Никто не ждет меня по ту сторону, чтобы сказать: «Нил, это розыгрыш. Я жив, парень».

Пусть думают что хотят. Старик знает, какого мне сейчас, все видит. Умом понимаю, что невозможно, чтобы он наблюдал сейчас за мной, но и отогнать ощущение, словно Борисыч за мной наблюдает, не могу. Вдруг я просто сплю и сейчас меня разбудят?

Смешно от собственных мыслей. Глупое желание, хотя и вполне естественное.

— Что от тебя хотел нотариус? — голос Глеба раздался для меня неожиданно, только я уже не мальчик, чтобы вздрагивать в подобных ситуациях.

— Сказал, что у Князя было закрытое завещание. Завтра надо явиться на оглашение. И кое-что передал лично для меня от старика, — и постукиваю по внутреннему карману.

Конверт запечатан, явно что-то важное. На нем несколько подписей, одну из которых я точно знаю. Зорвот. Его подпись я не забуду никогда. Но зачем она на конверте? И еще чья-то. Не хочу думать. Если бы не Глеб, я бы и не вспомнил о переданном до завтра, не стал бы задумываться о содержимом и внешнем оформлении. Сейчас мысли решили уцепиться за последнюю связующую ниточку с покойным. Почему сегодня? Это простое совпадение и Князь в принципе подготовил для меня послание, или же предчувствовал, что век близится к закату и решил подстраховаться? Если последнее, то дело — труба.

Желание подобных перестраховок может возникнуть лишь в том случае, когда чувствуешь угрозу изнутри. Его смерть была очень странной. По данным медицинской экспертизы, умер естественным путем. Оторвался тромб, закупорил сосуд, и все. Я бы поверил в это, если бы точно знал, что это имеет место быть. Но здоровье у старика было отменным. Значит, дело нечисто.

Неужели у нас завелась крыса? Не хочу верить в подобные вещи и в то же время успокаиваюсь. Несмотря ни на что, во мне покойный не сомневался.

— Не верится, что его нет. Резко все случилось, не находишь? — друг говорил с паузами. Видимо, тоже под сильным впечатлением от случившегося.

— Согласен, три дня назад старик не собирался умирать. Мы с ним разговаривали, и он все твердил, что, пока не закончит одно дело, на тот свет не отправится. И то, после дела он хотел прожить лет эдак -дцать.

Не знаю, что конкретно за дело у него было незавершенным, говорил он о нем, чуть ли не щурясь от удовольствия. Уже было подумал, что у старика появилась личная жизнь. Больно смотреть на него было. Всю жизнь один, любуется портретом какой-то женщины. Отрицать не буду, красива. Их совместное фото двадцатилетней давности висит в нескольких комнатах, спрятанных от посторонних глаз. На вопросы о том, кто она и почему они не вместе, всегда отмахивался. Говорил лишь, чтобы я не совершил его главную ошибку — не был одинок. Красавица с портрета так и осталась его единственной любовью.

— Вот и я о том. Ему всего сорок пять. Рановато для естественной смерти.

Слышать, что мысли о неестественной смерти посещают и другого человека, радостно. Значит, паранойя если и есть, то массовая. С ума сходят поодиночке, а не всей толпой.