Книга Ангел для Кречета. Запретная, страница 8 – Софи Вирго

Оксана Лобанова — звезда потока, писаная красавица, острая на язык и не самая прилежная студентка. Зато гордо занимает должность выпускающего редактора в студенческой газете. У нас с ней с самого первого дня сложилась великая «любовь» друг к другу. И только она называет меня Жанной, коверкая имя. Если спросите, что послужило первопричиной тихой войны, не отвечу, ибо самой неизвестно.

— Ну правда, жалко тебя, парень. Что ты унижаешься перед убогой? Хочешь, я тебя поцелую, чтобы не плакал? — подхватывает волну Александра Гонор.

И если вы прочитали с ударением на первый слог, тогда прячьтесь, потому что она гонор, чтобы вы понимали. Но, по мне, первый вариант ей больше подходит. Достойная свита для нашей королевы.

— Нет уж, если ты его поцелуешь, то лишишься меня. Как я такому хлюпику конкуренцию составлю? — и, конечно, Савелий Перцев.

Без этого паренька не обходится ни одна травля. Сегодня честь стать эпицентром насмешек выпала нам, и все из-за розы. Ненавижу эти цветы, от них одни беды! Они приносят только неприятности в мою жизнь!

— Сереж, прости, но я уже занята, — выпаливаю не обдумав, на эмоциях, лишь бы прекратить нелепицу.

Плевать, что на личном фронте полный штиль, что живу в общаге с противной соседкой, которая легко может выдать всю правду. Главное сейчас, заставить всех замолчать. На долгую минуту в аудитории становится настолько тихо, что, если бы на пол упал листок, мы бы услышали шелест его полета.

А потом раздался оглушительный смех.

— Ой, насмешила, — первой от услышанного отошла Оксана. — Кто он? Я хочу на него взглянуть, и, пока не увижу доказательств, ты будешь носить почётное звание лживой неудачницы, — бросает в мою сторону великое одолжение.

— Это только твои проблемы, Ксюша, — знаю, что девушку запрещено так называть, но она разозлила.

Она может коверкать чужие имена, имеет право унижать окружающих, пожалуйста. Пусть тогда будет готова к тому, что люди могут ответить. Два года терпела, больше не буду. С меня хватит.

— Ой, чулок стрелку пустила. Посмотрите, — обманчиво бархатисто смеется, но я знаю, чем подобная фальшь заканчивается, особенно в ее исполнении. — Раз такой смелой стала, тогда завтра здесь должны быть доказательства того, что ты с кем-то крутишь амуры. Поняла?

Смех сменился на низкий рокот. Стервоза подалась вперед, словно дикая львица, готовящаяся к прыжку. На мгновение стало страшно от ее выпада, но старалась не подать вида.

Ничего не понимаю. Чем вызвана такая агрессия? В каждой группе случаются романы, расставания, так почему мы с Сережей вызвали бурный интерес? Может, сегодня планеты в острой фазе и все сошли с ума? Или они его подбили к действиям от скуки и теперь наслаждаются его раздавленным состоянием?

— Не дождешься. Моя жизнь на то и моя, чтобы никому ее не демонстрировать, — фыркнула, стараясь показать, что разговор окончен, но она, видимо, только этого и ждала, именно на эту фразу рассчитывала.

— Тогда, — ее глаза опасно сверкнули, обещая месть высшей категории, — твоя стипендия моя, и ты идешь на свидание с продолжением с… да вон, даже с Сережей, — и откидывается назад, подчеркивая неестественно большую грудь скрещенными руками. — Мальчик заслужил компенсацию за такое публичное унижение. Селиванов, ты же хочешь оказаться под юбкой у нашей Жанночки? Ну и можешь потом нам похвастаться достижениями бревна, я про Жанну, если что. Ты-то у нас орел!