Книга Месть. Не стоило мне изменять, страница 22 – Софи Вирго

— Да? Извините, задумалась…

— Ничего страшного, - он садится рядом, и скамейка скрипит под его весом. Вытирая шею полотенцем, он оставляет на коже красные полосы. - Хотел поговорить про Женю. Ваш мальчик способный, очень способный. Но последние недели будто не здесь. То забывает базовые приемы, то на спаррингах замирает.

В горле встает ком. Я знаю причину, но не могу в этом признаться. Не могу сказать, что мой сын замирает, потому что дома его родители превратились в двух чужих людей, которые только делают вид, что все нормально, и его это угнетает.

— Он… дома тоже стал рассеянным, - осторожно подбираю слова, глядя на свои руки, сжатые меж коленей.

— Понимаю, - Игорь Васильевич вздыхает, и его дыхание пахнет кофе и мятной жвачкой. - Семь лет, это возраст, когда психика как пластилин. Что вылепишь, то и останется. Попробуйте его поддержать. И… - он колеблется, потирая ладонью колено. - Пусть отец хоть раз придет. Для мальчиков важно видеть, что папа им гордится.

Эти слова будто бьют меня под дых.

Отец. Тот, кто сейчас выбирает свадебное платье для своей любовницы вместо того, чтобы прийти на тренировку к сыну, вот кто у него есть.

— Отец очень занят, - говорю слишком быстро, и голос дрожит, выдавая меня.

— Все заняты, - тренер встает, и его тень накрывает меня. Голос теперь тише, но жестче. - Но, если у ребенка талант, его надо развивать. А без поддержки семьи он зароет его в землю. Подумайте.

Не успеваю ничего ему сказать, Женя выскакивает из раздевалки. Его волосы взъерошены, щеки розовые от душа. Он торопится, спотыкается о шнурок и едва не падает, но ловко удерживает равновесие, уже почти как настоящий спортсмен.

И как хорошо, что Женя не слышал нашего разговора с тренером. Его глаза сияют, а на губах улыбка, которая заставляет мое сердце сжиматься от вины.

— Мам, я готов! - говорит сын, а я ловлю его за плечо, поправляю воротник футболки на своем материнском инстинкте. Мои пальцы дрожат, но он этого не замечает.

— Отлично, сейчас поедем, - отвечаю ему, а сама смотрю в глаза тренера, уточняя без слов, закончен ли наш разговор.

Вот только ответ не успеваю получить. За сыном из раздевалки выходит мужчина.

Высокий, с широкими плечами, в облегающей черной футболке, которая не скрывает пресс. Руки в татуировках, переплетающиеся узоры, шестеренки, что-то еще, но я не всматриваюсь, бросаются в глаза, рождая внутри чувство опасности и безопасности одновременно.

Его лицо по-мужски красивое, не смазливое, но взгляд слишком самоуверенный, будто он уже знает, что понравился. Его походка медленная, хищная, как у человека, привыкшего к вниманию.

— Ваш сын настоящий боец, - говорит он, останавливаясь рядом. Голос низкий, с легкой хрипотцой, как будто он только что проснулся или слишком много курит. - Сегодня на спарринге держался как взрослый.

Женя сияет от похвалы, и мне хочется прижать его к себе, спрятать от этого взгляда, от всего мира, который становится все сложнее и опаснее с каждым днем. Но я только крепче сжимаю его плечо, чувствуя под пальцами теплое, живое, самое дорогое, что у меня есть.

— Да, мам, Дмитрий Сергеевич меня хвалил, а он мастер спорта, как и тренер! - довольно повторяет сын, и его голос звенит, наполняя меня одновременно теплом и горечью. В этом звонком детском восторге столько чистоты и доверия, что на мгновение забываю о всей этой грязи, в которую погружена последние недели.