Книга Месть. Не стоило мне изменять, страница 39 – Софи Вирго

— Если бы ты не ревновала, если бы была нормальной женой, то все было бы отлично, - он говорит это так уверенно, будто действительно верит в эту чушь. Его голос дрожит, но уже не от раскаяния, а от злости. Он злится на меня за то, что я заставила его это сделать.

Я медленно поднимаюсь, опираясь на диван. Ладонь скользит по ткани, цепляется за складки. Голова кружится, в висках стучит, но я не даю себе слабины. Не могу. Не перед ним.

— Нормальной женой? - переспрашиваю я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке, в которой нет ни капли тепла. - Ты хочешь, чтобы я молчала, пока ты изменяешь? Чтобы я улыбалась, когда ты мне лжешь?

— Я не изменял тебе, сколько раз еще мне это повторить?! - кричит он, но в его глазах читается паника. Он понимает, что теряет контроль, понимает, что я больше не верю ни единому его слову.

— Врешь. Ты смотришь мне в глаза сейчас и нагло врешь, - спокойно говорю ему. Мои пальцы непроизвольно касаются щеки, и я чувствую, как кожа горит, опухает. Я уже представляю, как будет выглядеть красный след от его ладони. - И знаешь, что? Ты пожалеешь о том, что сделал.

— Вероник, прости… - он снова тянется ко мне, но я отстраняюсь. Его пальцы цепляются за мой рукав, но я резко дергаюсь. - Давай без этого. Ты просто простишь меня, и все, мы квиты.

— Нет, - мой голос звучит тихо, но так, что он замирает. В комнате вдруг становится очень тихо. - Я никогда тебя не прощу.

Я разворачиваюсь и иду к двери. Ноги дрожат, но я заставляю себя идти ровно. Каждый шаг отдается болью в бедре, но это ничего, переживу.

— Куда ты?! - он бросается за мной, хватает за плечо. Его пальцы впиваются в предплечье, но я не останавливаюсь.

— Ухожу.

— Ты не можешь просто взять и уйти! - его голос становится почти истеричным. Он тянет меня назад, но я вырываюсь, отталкивая его назад.

— Могу. И тебе не понравится, что будет после. Прощай, Олег.

Глава 22

Вероника

Больница встречает меня ярким светом и запахом хлорки, который въедается в ноздри, напоминая о детстве и разбитых коленках. Под ногами скрипит недавно вымытый линолеум, и на нем остаются следы от подошв.

В приемном покое полупусто, только пожилая пара в углу, где мужчина что-то тихо объясняет дрожащими губами своей супруге. Где-то вдалеке слышны шаги, и я захожу к врачу.

Врач, женщина лет сорока с короткими темными волосами, собранными в небрежный хвостик, поднимает на меня внимательный взгляд всего на секунду. В ее глазах я вижу то, чего боялась больше всего - жалость.

— Травма лица? - медсестра за столом сразу замечает мою ушибленную щеку, и ее брови ползут вверх, ведь я не похожа так-то на жертву домашнего насилия. - Подождите, сейчас врач вас осмотрит. Если есть еще травмы, можете снять одежду, чтобы не терять время.

Ее голос звучит как сквозь вату. В ушах звенит от адреналина, сердце колотится так, что кажется, его слышно всем. Я машинально киваю и сажусь на краешек кушетки у стены, и чувствую, как от нее по телу проходится волна холода.

Пока жду, когда врач закончит что-то печать, осматриваюсь.

Кабинет маленький, но уютный, на стене часы с кукушкой, так допотопно, на подоконнике пыльный кактус в горшке с отколотым шипом.

— Итак, что у вас случилось? – наконец закончив с бумажками, которые стали в современном мире важнее людей, врач уделяет мне время. Ее голос спокойный, профессиональный, но за всей этой холодностью прячется что-то человеческое, теплое.