Книга Месть. Никогда не прощу, страница 10 – Софи Вирго

Я присаживаюсь на кровати, включаю ночник. Мягкий желтый свет выхватывает его усталое лицо, помятый воротник рубашки. На шее едва заметный след помады, который он, видимо, не удосужился стереть, рассчитывая, что я не проснусь.

— Какие такие дела могли задержать до часа ночи? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал скорее обеспокоенно, чем обвиняюще, хотя пальцы непроизвольно сминают шелковое покрывало.

Он вздыхает, расстегивает верхнюю пуговицу.

— Ты же знаешь, как сейчас у меня дела обстоят, сколько проектов вне города. Партнеры работают в другом часовом поясе. Пришлось ждать их звонка.

Я киваю, якобы вспоминая и понимая, а в голове всплывает фотография с любовницей, сыном и виллой за спиной, которую я видела сегодня, вернее уже вчера.

Да, конечно, "партнеры". Сначала поиграть с сыном-партнером, потом уложить его спать, потом ублажить любовницу-партнера. Действительно, целый рабочий день, и очень важные "деловые партнеры".

— Ты сегодня спала беспокойно, - вдруг говорит он, садясь на край нашей кровати ручной работы из массива дуба. Его рука, тяжелая и теплая, ложится на мое колено поверх одеяла. - Опять проблемы со сном? В обычный день тебя не разбудить.

Да, проблемы со сном из-за неверности мужа, из-за того, что сегодня я узнала, что у него есть "вторая семья". Приходится тщательно обдумывать месть, но ему нельзя этого показать, поэтому отвожу взгляд к окну, где за стеклом мерцают редкие звезды.

— Ждала тебя. Думала, может, успеем сегодня... - обрываю себя на полуслове, делая паузу для эффекта, позволяя голосу дрогнуть. - Пятнадцать лет, все-таки.

Он наклоняется ко мне, и я улавливаю слабый запах духов, не его, а ее, цветочные и удушающе сладкие. Она будто специально вылила на себя весь флакон, чтобы пометить его, как свою собственность.

— Прости, - он целует меня в лоб, и мне приходится сдерживать порыв отстраниться, чтобы не выдать свое отвращение. - В эти выходные обязательно отметим. Готов как угодно, чем угодно загладить вину.

Я приподнимаю брови, будто ловлю на слове, хотя в голове уже роятся планы настоящего возмездия.

— Чем угодно? - он кивает, и я вижу, как в его глазах мелькает привычная уверенность, что он сможет откупиться очередной дорогой безделушкой.

— Абсолютно, - он улыбается своей обаятельной улыбкой, той самой, перед которой я никогда не могла устоять, которая когда-то заставляла мое сердце биться чаще. Теперь она вызывает только жгучую боль предательства. - Считай это официальным обещанием.

— Хорошо, - делаю вид, что задумываюсь, но мне на самом деле плевать. - Тогда я подумаю, как ты сможешь искупить свою вину.

— Пойду в душ, - говорит, расстегивая рубашку привычным резким движением так, что пуговицы с гулом вылетают из петель, но сегодня это раздражает, ведь теперь я знаю, что такое шоу не только для меня. - Устал, как собака.

Скорее, как кобель на сучке во время случки.

Он наклоняется ко мне и целует в губы. Я заставляю себя ответить на поцелуй, изображая усталую улыбку, хотя все мое существо кричит «отвали, фу, какая мерзость», но нельзя. Сейчас я должна. Должна.

Когда дверь ванной закрывается за ним с глухим щелчком, я вытираю губы тыльной стороной ладони, стараясь стереть следы его прикосновений.

Из-за двери доносится шум воды, который раньше успокаивал, а теперь режет слух. Я закрываю глаза и представляю, как горячие струи смывают с его кожи следы другого тела, других рук, другой жизни, и надеюсь, что вода смоет этот запах чужих духов, хотя знаю, никакой душ не смоет грязь его предательства.