Книга Месть. Никогда не прощу, страница 42 – Софи Вирго

— Она жалкая, никчемная женщина, она боится. Она очень боится. Нормальная бы баба уже мужику своему все нервы вытрепала, а это просто приняла правила игры мои правила игры. Ей хватает того, что есть. Она мне улыбается, пытается со мной дружить. Видимо, надеется, что все будет хорошо и я его все же не уведу и будем делить его на двоих. А так не бывает, мам, так не бывает.

Черт, надо сворачивать разговор, завела мать не на шутку. В висках пульсирует, будто кто-то бьет молоточком изнутри. У меня уже нервы сдают.

Надо сказать Марку, что в субботу я на весь день иду в СПА, а он сидит с сыном, потому что няня мне не подошла, надолго сын с ней не хочет оставаться, и плевать, что это не так.

— Пусть она верит, во что хочет. Потом такие ломаются. Так что не надо делать мне мозг на пустом месте, мам. И все, давай, у меня этот сопливый выродок снова внимания требует, пока Марка нет дома.

— Ну, смотри, Ир, я тебя предупредила. Я тебя предупредила, потом не плачься мне на плече. Что, мам, я все упустила.

И сбрасывает, обиделась. И отлично! Давно пора, а то весь мозг вынесла, скоро и плешь проест. Не умеет она работать на перспективу, любит результат в моменте, но так в жизни не бывает.

Не-бы-ва-ет.

Пальцы дрожат от раздражения, когда кладу телефон на мраморную столешницу, оставляя на глянцевой поверхности отпечатки пальцев.

И все же, почему Альбина действительно молчит? Я ведь сказала ей, что Марк собрался разводиться. Может, она что-то задумала? И мать действительно права... Да нет, бред, она просто никчемная баба. Тьфу на мать. Сеет сомнения и смуту...

Пошло оно все к черту, я точно знаю, что у меня все получится.

Я оставлю их всех с голой жопой.

Глава 20

Альбина

В кухне приятно пахнет жаренным луком и тушеным мясом. Я помешиваю соус в сковороде, следя, чтобы он не пригорел. За окном уже темнеет, и отражении стекла видно мое уставшее, но на удивление спокойное лицо.

Сегодня был долгий день: встреча с адвокатом, звонок от Тима, бесконечные мысли о том, как все провернуть. Но сейчас, хоть ненадолго, я могу просто стоять у плиты и дышать.

Я чувствую, как горячий пар обжигает лицо, когда наклоняюсь проверить готовность мяса. В воздухе витает запах чеснока и тимьяна, привычный, успокаивающий, такой далекий от всей той грязи, что творится в моей жизни последние недели.

— Мам? - голос сына за спиной звучит, неожиданно для меня, заставляя едва заветно дернуться. В его тоне неуверенность, с той ноткой вины, которую я научилась распознавать за четырнадцать лет материнства.

Оборачиваюсь, придерживаясь край стола, внезапное движение вызвало легкое головокружение, последствие двух бессонных ночей подряд.

Рома стоит на пороге, вжав голову в плечи, будто пытается стать меньше. Его пальцы нервно теребят швы карманов джинсов, а взгляд упорно избегает встречи с моим. Что-то случилось. Сердце сжимается в груди, но я делаю глубокий вдох, ловя знакомый аромат домашней еды, словно он может придать мне сил.

— Что случилось? - отставляю ложку в сторону, замечая, как дрожат мои пальцы. Не от страха, от усталости, от постоянного напряжения, которое стало моим вторым я.

Он молчит секунду, потом он вздыхает тяжело, по-взрослому, и этот звук режет мне душу. Мой мальчик. Мой не по годам серьезный мальчик.