Книга Тайный развод, страница 6 – Марина Латрина

— Это не имеет отношения к Веронике, — процедил Тимур.

— Имеет самое прямое отношение, — Аркадий сделал глоток. — Мужчина, ослеплённый чувствами, теряет хватку. Ты стал мягким, сын. Слишком снисходительным к людям, которые не приносят пользы делу.

— Её зовут Вероника, и она моя жена.

— Она была ошибкой, которую ещё не поздно исправить, — отец подошёл ближе. — Станислав Соловьёв готов вложить в твою компанию столько, сколько нужно, чтобы закрыть все дыры и перекрыть кислород твоим врагам. Единственное его условие — Алина. Он хочет, что бы ты сделал ей предложение и вы поженились. В течение полугода.

— А если я откажусь?

— Тогда через три месяца от твоей компании останется пустая оболочка, а еще через полгода тебе придётся продавать дом, чтобы расплатиться с долгами. И поверь, я прослежу, чтобы твое падение было максимально публичным.

— И ты поступишь так со своим сыном?

— Неужели ты думаешь, что нет?

— Не боишься того, что о тебе начнут болтать в высшем кругу? Что ты уничтожил сына всего лишь из-за того, что тебя не устроил его выбор?

Аркадий Петрович рассмеялся и посмотрел на Тимура:

— Они только больше зауважают меня, сынок. И будут опасаться. Раз я даже готов пойти против своего сына, то что я могу сделать с остальными, кто готов пойти против меня?

Тимур смотрел на человека, который вырастил его, который научил его вести переговоры, читать людей, выигрывать там, где другие сдавались — и понимал с абсолютной, режущей ясностью, что перед ним не отец. Перед ним стоял противник.

— Мне нужно подумать, — сказал он наконец, направляясь к двери. — Это не решение, которое принимают за один разговор.

— Думай, — Аркадий пожал плечами с видом человека, уверенного в исходе заранее. — Время у тебя ещё есть. Но я бы на твоём месте не затягивал, сын. Контракты не будут ждать вечно, а моё терпение — тем более.

Тимур вышел из кабинета, не ответив, чувствуя, как внутри него бушует буря, которую нужно было как-то унять, прежде чем возвращаться к Веронике с обычным лицом.

* * *

Прошло два дня, за которые ситуация успела стать только хуже. Ещё один партнёр вышел из проекта, сославшись на «непредвиденные обстоятельства», а банк прислал официальное уведомление о пересмотре условий кредита — Тимур прекрасно понимал, чьих это рук дело.

Он позвонил Кириллу и Максиму, попросив о встрече в баре отеля, подальше от офиса и лишних глаз — не столько для того, чтобы обсудить дела, сколько потому, что физически не мог больше оставаться в одиночестве с собственными мыслями.

Кирилл был другом детства — их семьи дружили домами ещё с тех пор, как оба были подростками, и за прошедшие годы он стал для Тимура почти братом, человеком, которому он доверял безоговорочно и без вопросов.

Максим же вошёл в его жизнь куда позже, семь лет назад, на переговорах, где, тогда ещё совладелец небольшой строительной компании, а ныне один из крупнейших девелоперов Москвы, единственный из всех присутствующих не побоялся указать Тимуру на слабое место в его контракте.

С тех пор их связывало что-то вроде делового братства: не такого тёплого, как дружба с Кириллом, зато куда более прямолинейного — Максим никогда не пытался понравиться и говорил то, что думал, даже когда это было неприятно слышать.

— Ты сегодня какой-то не такой, — заметил Максим, едва Тимур сел за столик, даже не притронувшись к заказанному виски. — Смурной. Что случилось?