Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 18 – София Брайт

— Что он хотел? — спрашивает она, стараясь перекричать музыку.

— Решил, что меня можно склеить.

— А он хорош.

Я оставляю ее комментарий без реакции.

Музыка оглушает, басы отдаются в груди. Я закрываю глаза и начинаю двигаться в такт. Тело само ведет меня, освобождая от мыслей. От образов.

Я танцую как в юности. Стараясь забыть обо всем. О муже-лжеце, бывшей подруге, детях, о бизнесе, о двадцати трех годах брака. Сегодня я снова та девчонка, которой казалось, что жизнь только начинается.

— Классно двигаешься, — мне на талию ложатся чьи-то руки, а над ухом раздается чей-то голос.

Эта ситуация будто ошпаривает меня. Потому что никто, кроме мужа, не может меня трогать.

Я дергаюсь, резко разворачиваясь лицом к наглецу, и замахиваюсь, вот только он перехватывает мое запястье и резко тянет меня на себя, прижимая к твердому телу.

— Люблю дерзких, — улыбается он и в следующее мгновение прижимается губами к моим.

Глава 10

— Люблю дерзких.

Никогда в жизни я не целовала другого мужчину, кроме Саши. Не было у меня первых поцелуев до него. Он во всем стал моим единственным. И сейчас, когда губы совершенно незнакомого мужчины прижимаются к моим, меня сковывает шоком.

Потому что такого быть не может. Первый встречный не целует первую попавшуюся женщину. И тем более ни в коем случае не делает это без ее на то согласия.

Но стоит ему попробовать протолкнуться мне в рот, как в груди вспыхивает настоящий гнев. Потому что никто не смеет ко мне прикасаться без моего согласия на это.

Я отталкиваю наглеца, и руку обжигает, когда я с размаху оставляю след от своей ладони на его щеке.

— Охренеть! — выдыхает он, отступая на шаг и прижимая руку к пылающей щеке. В глазах мелькает удивление, смешанное с восхищением. — Да ты реально огненная!

— Еще раз приблизишься — сломаю руку, — цежу сквозь зубы.

— Ань! — рядом возникает Женька, хватая меня за локоть. — Ты чего?

— Уходим отсюда.

Женька переводит взгляд с меня на парня и вдруг начинает смеяться.

— Господи, Ань... ты бы видела свое лицо! — давится она смехом. — Тебя так перекосило!

— Ничего смешного, — отрезаю я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Пошли отсюда.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, Женька догоняет меня, все еще посмеиваясь.

— Ты чего так разозлилась? — спрашивает Козлова, когда мы выходим на улицу. — Ну поцеловал, подумаешь. Мужик красивый, молодой...

— Жень, я замужем! И какой он мужик? Так… мальчик.

— Ну и что? Твой муженек сейчас, наверное, с Поляковой любезничает, а ты будешь страдать?

— Я не буду страдать. Я поеду домой.

— Ань, ну не уезжай, — она хватает меня за руку. — Давай еще посидим? Я закажу нам такси, поедем ко мне. Выпьем по бокальчику, поговорим.

— Не хочу я говорить, — устало отвечаю. — Хочу домой. К детям.

— Дети у мамы, — напоминает она. — А ты приедешь в пустой дом, будешь сидеть и переживать. Зачем?

Я молчу, потому что она права. Дома меня ждет тишина, наполненная мыслями о том, что случилось. И о том, что будет дальше.

— Потому что тошно, Жень! — выходим на крыльцо.

— Девушка! — окликает меня мужской голос, и я надеюсь, что это зовут не меня, и ускоряюсь.

— Девушка! Ты не только дерзкая, но и резкая! — хватают меня за руку, и передо мной появляется тот самый наглец, что позволил себе лишнего.