Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 16 – София Брайт

— Потому что их не было! — теперь срывается он. — Ты одна у меня за все время нашего брака!

Я смотрю на то, как блестят его глаза в свете уличных фонарей, и чувствую, как с грохотом рушится моя вера в мужа, в его слова.

— Вот только у меня теперь нет гарантий, что это так. И ты никак это не сможешь доказать.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, Саш. Потому что моя безоговорочная вера в тебя рассыпалась вместе с твоей ложью.

— Все то не считается! Ты же понимаешь, что прошло больше двадцати лет! Двадцать лет я никого не вижу, кроме тебя!

— Ну, — усмехаюсь. — Промежность Аленки ты сегодня очень хорошо рассмотрел.

— Твою мать! Не рассматривал я ее!

— Не верю, — говорю спокойно.

Он ничего не отвечает. Только дышит тяжело, как бык, и мне становится так невыносимо горько, что я даже смотреть на него не могу.

— Стой здесь. Я пиджак заберу, и мы поедем домой, — бросает зло.

— Как скажешь, — смеюсь я.

Ларин уходит за угол школы, а я достаю свой смартфон и вызываю такси. В этот момент раздается стук каблуков по асфальту. Я напрягаюсь, решив, что Полякова решила до конца выяснить отношения. Но из-за угла появляется Козлова.

— Женя, ты меня напугала… — выдыхаю с облегчением.

— Слушай, Тимофеева. А давай свалим с этой гнилой тусовки и устроим свою.

— Где?

— Разу уж у нас встреча выпускников, то, как в старые-добрые, в “Барракуде”!

Я бросаю взгляд на угол школы, ожидая, что оттуда выйдет Ларин. И в этот миг приходит оповещение, что такси подъехало.

— А знаешь, давай, — соглашаюсь я, не желая видеть мужа. — Поехали, — иду к воротам, и Женька следом за мной.

— Аня! — слышу позади голос мужа.

— Бежим! — бросаю подруге и срываюсь с места. Мы добегаем до такси.

И как только закрываем двери и машина трогается, я вижу растерянное лицо Ларина, ощущая садистское удовлетворение.

Глава 9

— Ларин, прекрати названивать! — кричу в трубку, когда муж звонит уже в десятый раз.

— Что значит “прекрати названивать”, Аня? Это что вообще такое было? Куда ты сбежала? — муж продолжает возмущаться в трубке.

— Саш, мне нужно все это переварить.

— Где? С кем? Поезжай домой и дома переваривай!

— Приеду, Саш. Мозги проветрю и приеду, — выдыхаю, чувствуя, как совершенно расклеиваюсь.

— Аня, ты слышишь меня? Не смей отключаться!

— Я не отключаюсь, — говорю, глядя в окно на мелькающие огни ночного города. — Я просто... мне нужно время.

— Сколько времени? — в его голосе слышится отчаяние, смешанное со злостью. — Двадцать минут? Час?

— Не знаю. Саш, не знаю. Может, день. Может, неделя. Может...

— Никаких недель! — рявкает он. — Аня, ты сейчас в состоянии аффекта. Я понимаю. Но уезжать неизвестно куда с Козловой — это...

— Это что? — перебиваю я, чувствуя, как внутри снова закипает. — Это не в твоих правилах? Извини, Саша, но не тебе сейчас распоряжаться моей жизнью. Я имею право сейчас хотеть уединения, понятно?! А будешь ты там заканчивать с Поляковой или нет — это уже на твоей совести. Но учти, обратной дороги не будет.

— Я ничего с ней не...

— Не надо, — обрываю его. — Я все видела. Ты стоял, а она сидела перед тобой, задрав юбку, и расстегивала тебе ремень. Даже если ты собирался ее остановить, я никогда не узнаю об этом. Потому что я ушла. А ты остался.

— Аня...

— Все. Хватит. Я позвоню, когда приду в себя.