Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 13 – София Брайт

— Аня, я все исправлю. Я обещаю.

— Обещаешь? — я смотрю на него и впервые за этот вечер чувствую не боль, а пустоту. — Ты обещал мне, что я у тебя единственная. Ты обещал, что между нами не будет лжи. Ты обещал, что все наши проблемы мы будем решать вместе. Сколько еще твоих обещаний ничего не стоят?

— Аня…

— Не надо, — я поправляю платье, вытираю слезы. Сейчас мне нужно собраться. — Я хочу домой. Одна.

— Я поеду с тобой.

— Нет, — отрезаю я. — Мне нужно побыть одной. Приеду к детям, возьму Лизу, и мы переночуем у мамы.

— Ань, не надо детей в это втягивать…

— Не смей учить меня, что делать с моими детьми! — я повышаю голос, и он замолкает. — Ты потерял это право, когда лег с другой и скрыл от меня рождение ребенка.

Я иду к двери, и он не пытается меня остановить. Только когда я уже берусь за ручку, слышу за спиной тихое:

— Я люблю тебя. Знаешь же.

— Нет, — отвечаю не оборачиваясь. — Это просто слова, Саша. А любовь доказывается действиями, — выхожу в коридор.

Глава 7

Я выхожу в коридор, пытаясь сделать вдох, но воздух застревает и не проталкивается до груди. Мне невыносимо плохо. Кажется, что еще немного — и я впаду в истерику.

Надо бежать отсюда, и как можно дальше.

Слышу, как гулко стучат мои каблуки по бетону. Где-то вдалеке продолжается праздник — музыка, смех. А я иду сквозь этот шум, словно продираясь через ветки дремучего, враждебного леса, который хочет, чтобы я сгнила в его чаще.

Я сбегаю вниз по ступенькам, и на первом этаже, внизу лестницы, меня перехватывает Женька. Она выглядит встревоженной, глаза бегают по моему лицу.

— Аня, что случилось? Мы думали, ты уехала не попрощавшись. Но затем появилась Полякова, вся какая-то взвинченная, и начала глушить игристое… Сказала, что не все так гладко в Датском королевстве.

Мне неприятно слушать про эту змею. И еще более противно оттого, что она обсуждает нашу с мужем жизнь с посторонними людьми.

— Все в порядке, — говорю я ровно. — Была рада увидеться, но я уезжаю.

— Что? Почему? А Саша?

— Саша, — я усмехаюсь, — Саша, наверное, останется. Ему есть что обсудить с Аленой.

Женька бледнеет, и ее рот приоткрывается шокированно.

— В смысле?

— В прямом, Жень. Я пока не в том состоянии, чтобы это обсуждать. Но скажу одно: если бы вы мне не открыли глаза, то, скорее всего, очень скоро я обо всем узнала бы, в любом случае.

Учитывая настрой Поляковой и то, для чего она вернулась, Алена явно рассчитывала, что имя отца ее сына перестанет быть тайной.

— Аня, послушай…

— Нет, Жень. Не надо. Ничего не надо и не хочу больше, — отворачиваюсь и делаю шаг в сторону, пропуская толпу мужчин возвращающихся с перекура.

— И ты вот так просто оставишь Сашу тут с ней?

Я смотрю на одноклассницу, ощущая себя так, будто меня выпотрошили. И уж точно у меня нет ни желания, ни сил продолжать делать вид, будто мне весело и хорошо в компании людей, которые, оказывается, знали, какая я дурочка.

— Жень, — вздыхаю. — Ты вообще как себе это представляешь? Вот вы все знали, что они за моей спиной спали. Знали — и молчали.

Она отводит взгляд в сторону и возвращает снова к моему лицу.

— Теперь, когда она появилась здесь, собираясь сделать громкое заявление, я как должна находиться с этой змеей под одной крышей? Как я буду выглядеть?