Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 14 – София Брайт

— Ань, ну неужели ты думаешь, что тебя осудят?! — всплескивает руками. — Это она себя выставит идиоткой: связалась с чужим мужиком, глубоко влюбленным в другую.

— Не верю я, что, любя одну, можно переспать с другой! Не делают так, любя! — глаза снова начинает печь. — Мы ведь даже не ссорились! Он обещал, Жень! Обещал ждать!

— Анют, ну ты вспомни пацанов в семнадцать-восемнадцать лет. Там мозги — последнее место, которое участвует в жизни.

— Это не оправдание! — не выдерживаю и всхлипываю. — Я считала, что он отличается от других, — мне уже сложно сдерживаться.

— Аня… Ань, — Женька утягивает меня в закуток, в сторону столовой, где никого нет, когда слышатся приближающиеся голоса. — Всем же ясно, что он тупо ее использовал, как тренажер. Ты сама говорила, что ждала, пока тебе исполнится восемнадцать. И он пошел тебе навстречу.

— Это не пошел навстречу. Это называется предал! — слезы крупными бусинами стекают по щекам.

— Боже, Ань! Ну вот с тех пор у тебя были поводы в нем сомневаться?

— Да откуда я могу знать! — выкрикиваю. — Я, оказывается, ничего не знаю об этом человеке. Он все это время притворялся.

— Так, — выдыхает Козлова. — У тебя истерика.

Она подходит к одной из раковин, что стоят в два ряда друг напротив друга для мытья рук. Включает воду, и в следующее мгновение мне в лицо брызжут ледяные капли.

— Ты нормальная? — смотрю на нее ошарашенно.

— Я только тут, похоже, и нормальная, — говорит она строго. — А ты прекрати истерику. Ларин тебя любит. Понимаю, что неприятно о таком узнавать. Но это было миллион лет назад. С тебя он пылинки сдувает, смотрит с обожанием. У вас все хорошо. Так какого хрена ты будешь сейчас бегать в истерике, позволяя этой выдре радоваться, что она вставила клин между вами? Не показывай ей, что она добилась своего! А с Лариным дома поговори. Уверена, что он осадит ее. У вас семья, — держит меня за плечи. — Любовь, черт ее дери! Она вам завидует. Не доставляй ей наслаждения видеть ваш разлад.

— Вот только я не уверена, — тяжело вздыхаю, — что осадит. Оказывается, Саня мой — многодетный папаша.

— В смысле?

— В прямом, Жень. Аленкин сын от Ларина.

— О-хре-неть! — выдыхает она.

— Угу, — вытягиваю бумажное полотенце из держателя и промакиваю лицо. — Поэтому, знаешь, у меня как-то нет сил изображать из себя сильную и невозмутимую женщину. Мне больно… — настолько больно, что я даже не понимаю, как дотерпеть до дома и жить с этой болью дальше. Не то что не обращать на нее внимания.

— Ань… — хочет что-то сказать Женя, как вдруг мы слышим знакомые голоса.

— И что ты думаешь, Ален? — спрашивает у нее Таня Маркова.

— Все просто, Танюш. Сейчас проводим нашу королевишну — и доведу начатое до конца, — надменно говорит Полякова.

— Ты серьезно думаешь, что он поведется? — слышу восхищение в голосе одноклассницы.

— Конечно поведется. Это же не первый раз, Тань, — и у меня сердце ухает вниз, а затем кровь приливает к лицу.

Дальше происходит то, чему я не могу дать объяснение.

Глава 8

— Стой, ты куда? — слышу испуганный голос подруги.

Но ее слова уже проходят мимо меня, потому что у меня внутри кипит раскаленная магма, которая готова к извержению.

Перед глазами кровавая пелена, я вылетаю из-за угла и вижу их. Полякова стоит ко мне спиной, рядом с ней Танька Маркова. Алена что-то продолжает говорить, не замечая меня.