Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 28 – София Брайт

Вся эта сцена похожа на какой-то комедийный скетч. Потому что в реальной жизни нормальные люди не станут навязываться так упорно, зная и чувствуя, насколько им не рады.

— Людочка, давай бокалы, — говорит мать Алены.

— Вот именно! Давайте отмечать! — произносит мерзавка звонко и возвращается к столу.

Все дальнейшее происходит так быстро, что я даже не успеваю ничего осознать.

— Я подам, — заходит на кухню Лиза.

Я не вижу ее лица, но, судя по ее осанке и плечам, она напряжена до предела.

В груди что-то сжимается, потому что до меня доходит, что дочь все слышала. Кровь отливает от лица, когда она тянет руку к чайнику, и, судя по легкому пару, он кипел не так давно. Лиза наливает воду в чашку. И дальше происходит то, что повергает меня в самый настоящий шок и ужас.

Несколько шагов к столу, до того, как кто-то что-то успел осознать. У меня сжимается сердце, когда я делаю рывок, пытаясь ее остановить. Но поздно. Одно резкое движение к столу — и содержимое кружки выплескивается прямо в лицо Алены.

И вопль боли оглушает пространство…

Глава 16

Алена с криком вскакивает на ноги. Следом за ней это делает ее мать.

— Ты что творишь, дрянь такая?! — визжит тетя Ира, бросаясь к дочери.

Алена закрывает лицо руками, плечи трясутся, из горла вырываются не то всхлипы, не то стоны. Кожа на ее щеках и лбу мгновенно краснеет, наливается жаром.

— Лиза! — кричит Саша, делая шаг к дочери.

Но та даже не смотрит на отца. Стоит с пустой кружкой в руке, и в ее глазах нет ни капли раскаяния. Только лютая ненависть и злость.

— Лизонька, зачем же так? — шепчет мама, прижимая руки к груди.

— Им сказали уйти, — голос дочери звучит ровно, почти спокойно, но я слышу в нем дрожь. — Мы их сюда не звали.

— Вызовите скорую! — орет тетя Ира, суетясь вокруг Алены. — У нее ожог! Она может ослепнуть!

— Не ослепнет, — Лиза ставит кружку на стол. — Вода была горячая, но не кипяток. Я проверила.

Я смотрю на дочь и не узнаю ее. Моя девочка, которая боялась пауков и плакала над сломанными игрушками, сейчас стоит передо мной с лицом амазонки, вступившей на тропу войны.

— Лиза, — наконец нахожу в себе силы подойти к ней. — Иди в комнату, — говорю тихо, чтобы гостьи не подняли еще больше шума.

Внутри меня колотит, потому что я понимаю, что будет, если у Алены действительно окажется ожог. Но я не допущу, чтобы моя дочь отвечала за это.

— Нет, — говорит она твердо.

Я встречаюсь взглядом с мужем, и, будто прочитав по глазам все, что я хочу сказать, Саша обхватывает дочь за плечи и выводит ее с кухни.

— Вы ответите за это! — шипит тетя Ира, поддерживая Алену. — Вырастили уголовницу! Она ей лицо сожгла!

— Да не сожгла они ничего, — устав слушать это, вступается за внучку мама. — Покраснение легкое. Скоро все пройдет. Сейчас принесу пантенол, — уходит в гостиную, чтобы найти аптечку.

— Больно! — кричит Алена, но почему-то мне кажется, что в ее крике больше наигранности, чем настоящего страдания.

— А ты чего, Игорь, сидишь? Вызови скорую! — скачет вокруг дочки тётя Ира.

А я, несмотря на ситуацию, чувствую постыдное удовлетворение. Конечно, я понимаю, что то, как поступила Лиза, — это чересчур, и мы бы прогнали эту парочку более гуманными методами. Теперь же они из кожи вон вылезут, чтобы поиметь еще больше с нашей семьи. И как бы это не грозило нашей дочке неприятностями.