Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 45 – София Брайт

Он смотрит на меня с недоверием.

— А ты?

— Я поднимусь к Степану. А потом… потом, может быть, присоединюсь. Договорились?

Он долго молчит, изучая мое лицо, ищет подвох, иронию, но не находит.

— Договорились, — наконец кивает он.

Я поднимаюсь наверх. За дверью комнаты Степана мертвая тишина. Стучу.

— Войди, — раздается его голос.

Он сидит на кровати, в наушниках, но музыка не играет. Он просто сидит, уставившись в стену.

— Степ, — сажусь рядом.

— Я все слышал, — говорит он, не глядя на меня. — Он опять давит на тебя.

— Нет. На этот раз, кажется, не давит. Он просто… скучает. И боится потерять вас окончательно.

— А ты? — он поворачивает ко мне лицо. Его глаза взрослее его лет. — Ты скучаешь?

Этот прямой вопрос обезоруживает.

— Иногда. По тому, что было. Но не по тому, что стало. И не по тому, кем он оказался.

— А этот… Никита? Он… он нравится тебе?

Я долго думаю, прежде чем ответить. Потому что Степан заслуживает правды.

— Он мне нравится как человек. С ним спокойно. Он не причиняет мне боли. Но это не значит, что он займет место вашего отца в моем сердце или в вашей жизни. Сердце… оно не так устроено. В нем могут быть разные комнаты. И одна, самая большая, всегда будет занята вами двумя. Другая… она сейчас пустует. И, может быть, когда-нибудь там появится кто-то новый. А может, и нет. Но твой папа навсегда останется в еще одной комнате — той, где живут воспоминания о всем хорошем, что у нас было. А по соседству — обида и боль.

Степан молчит, переваривая мои слова.

— Я не хочу, чтобы он страдал, — неожиданно говорит он. — Но я не могу его простить. И я не хочу, чтобы ты возвращалась к нему. Потому что тогда это будет значить, что можно вот так вот поступить, а потом просто… вернуться обратно, будто ничего не было.

— Я не вернусь к нему, Степан. Я обещаю тебе. Мы с папой теперь — это только вы, ваши отношения. А я… я буду искать свой путь. Отдельно от него. Но это не значит, что мы должны враждовать. Спустимся вниз? Папа и Федя ждут.

Он нехотя кивает.

Мы спускаемся в кухню. Глеб и Федя уже сидят за столом. На моей тарелке тоже лежит порция золотистой картошки с грибами. Мы садимся. Тишина сначала кажется неловкой, но Федя, счастливый, что все в сборе, начинает болтать о планах на новый учебный год, о том, как они с папой сегодня измеряли площадь террасы.

Я ем. Картошка действительно вкусная… Я ловлю на себе взгляд Глеба. Он смотрит не с вызовом, а с вопросом. С тем же вопросом, что был в его глазах на крыльце ЗАГСа: “А что, если?..”

Я отвожу глаза. Нет, Глеб. Никаких “если”. Только общие дети, раздельное будущее. Возможно, это и есть та самая “новая нормальность”, горькая, неудобная, но единственно возможная.

А букет Никиты на комоде в прихожей бледнеет в вечерних сумерках, напоминая о другом возможном будущем. Но чтобы прийти к нему, нужно сначала научиться жить в этой тишине за общим столом, где каждый помнит о ноющей ране, но выбирает не причинять повторного вреда.

— Готовы? — смотрю на сыновей. Таких красивых и нарядных в школьной парадной форме и с букетами цветов.

Сегодня Первое сентября, и я провожаю мальчишек на праздничную линейку. На глаза наворачиваются слезы, потому что мои крохи выросли и уже идут в шестой и восьмой классы. А ведь кажется, что совсем недавно все, что им нужно было в жизни, — это мои руки и тепло. И казалось, что так будет вечно. Что они навсегда малыши и мама будет их центром вселенной.