Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 48 – София Брайт

Аттракцион замедляется. Мы, шатаясь, выходим, Федя продолжает взахлеб рассказывать об ощущениях. Я поправляю растрепавшиеся волосы, все еще улыбаюсь, сердце колотится, но мне чертовски хорошо.

Глеб отходит к ларьку и возвращается, протягивает нам по бутылке воды.

— И все же наша мама очень смелая, — говорит он и смотрит при этом мне в глаза.

От этой фразы, что раньше казалась такой привычной и нормальной, у меня на мгновение замирает сердце. Потому что… я больше не его. И неважно, в каком контексте. Но мне почему-то становится волнительно и в то же время тепло от нее.

— Мама молодец! — хвалит меня Федя, обнимая за плечи. — Ну что, пойдем на следующий? — спрашивает с надеждой.

— Без меня. Мне надо, чтобы органы встали на место, — смеюсь.

— А ты, пап?

— Пойдем, — улыбается Глеб сыну. — Подержишь, Вер? — достает из карманов смартфон, ключи и бумажник, протягивая мне.

— Конечно, — киваю.

Они уходят на катапульту, а я стою улыбаясь, ловя флешбэки прошлой жизни. Раньше это было нормально — вот так стоять и ждать их. И, по-хорошему, ни к чему доброму не приведут подобные совместные выходы. Ложная иллюзия, будто мы все еще семья.

Солнце припекает плечи, звуки парка сливаются в веселый гул. Я кладу его вещи рядом с собой, беру свою бутылку воды и делаю глоток. Смотрю, как Глеб что-то оживленно объясняет Феде, жестикулируя, а тот слушает, раскрыв рот. Они такие… живые, и так любят друг друга.

И в этот момент, сидя в одиночестве и наблюдая за сыном и единственным мужчиной, которого любила, я ловлю себя на странном, почти забытом ощущении спокойствия.

Нет тягостного ожидания подвоха, нет жгучей боли внутри. На какое-то время — ровно до тех пор, пока мы здесь, в этом шумном, нереальном мире — мне удается забыть о всех наших невзгодах. Даже о том, что Глеб теперь мой бывший. Сейчас он просто отец моих детей, с которым у нас есть общее прошлое и… вот этот общий, странно мирный кусочек настоящего.

И ровно в этот момент, когда я почти расслабляюсь, телефон Глеба, лежащий рядом со мной на деревянной лавочке, начинает вибрировать. Настойчиво, зло, вызывая раздражение. Мелодия звонка — стандартная, но сейчас она звучит как сирена. На экране всплывает имя. Я не хочу смотреть, но бросаю взор на дисплей и не могу отвести глаза. Вика.

Кажется, он так и не оборвал с ней общение…

Ледяная волна накатывает снизу, сковывая все внутри. Хорошее, спокойное чувство испаряется, как будто его и не было. Я замираю, смотря на этот злополучный экран.

Звонок затихает, экран гаснет, оставляя после себя только черный холодный прямоугольник, отражающий мое искаженное лицо. Внутри все леденеет. Спокойствие, тепло, этот мимолетный намек на легкость — все оказывается растоптано одним именем на дисплее.

Вика.

Как я могла быть такой наивной? Поверить, что он оборвал все связи?

Наивная дура, позволившая себе на пару часов забыться в призрачной иллюзии прошлого.

Я сижу, стискивая бутылку с водой так, что пластик хрустит. Звуки парка, смех Феди, доносящийся от катапульты, — все превращается в фоновый шум, бессмысленный и раздражающий. Сердце больше не колотится от адреналина. Оно тяжело и глухо бьется где-то в горле, отдаваясь болью в висках.

Мысленно говорю себе, что мне плевать. Он теперь свободный мужчина и может делать все что захочет.