Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 49 – София Брайт

Но горький и язвительный внутренний голос нашептывает: “А вдруг она просто пытается навязаться ему? А что, если у нее получится? Вдруг Глеб, устав от одиночества, согласится на эти странные отношения?”

Я почти машинально тянусь к телефону. Пальцы зависают над экраном. Это его личный гаджет. Граница, которую я не пересекала с самого развода.

Легкое движение пальца, и экран вспыхивает, запрашивая отпечаток или пароль. Конечно. Но даже заблокированный, он показывает уведомление. Не просто пропущенный вызов. Сообщение. Короткий предпросмотр, видимый на экране блокировки.

Вика: “Глеб, это срочно. Нам нужно встретиться. Я не могу так больше. У меня…”

Сообщение обрывается. Но этих слов достаточно, чтобы в моем воображении развернулась целая драма.

Что она имела в виду? Она требует денег? Или она его действительно любит и продолжает бороться за него?

Я переворачиваю телефон дисплеем вниз, чтобы не видеть его контакты и звонки. Это все лишь бередит старые раны.

Отвращение, острое и физическое, подкатывает к горлу. Закрываю глаза, пытаясь вернуть самообладание, но перед взором пляшут красные пятна.

— Мама! Это было нереально! Папа кричал громче меня! — оглушительный, полный восторга голос Феди возвращает меня в реальность.

Открываю глаза. Отец и сын подходят ко мне, оба запыхавшиеся, с сияющими лицами. Федя несется впереди, Глеб идет чуть позади, все еще улыбаясь, но его взгляд встречается с моим, анализируя мое состояние. Он видит мое лицо, и его улыбка медленно сползает.

— Что случилось? — спрашивает он, останавливаясь в шаге.

— У тебя звонил телефон, — говорю я ровно.

Наблюдаю, как тень пробегает по его лицу и он настораживается. Глеб берет гаджет, разблокирует и смотрит на экран. Вижу, как его челюсти сжимаются.

— Спасибо, — бормочет он, засовывая телефон в карман. — Ничего важного.

Дождавшись, когда Федя уйдет за сладкой ватой, я не выдерживаю:

— Вика звонила, — выплевываю это имя, как ядовитую стрелу. — Не знала, что вы поддерживаете связь.

— Мы не поддерживаем связь, — говорит он четко.

— Деловые вопросы? — смеюсь я, и этот смех звучит горько и неуместно.

— Вера, не здесь, — сквозь зубы шипит он, бросая взгляд на сына. — Пожалуйста.

Но поздно. Стена, которую мы с таким трудом начали обходить сегодня, снова вырастает между нами, выше и неприступнее прежней.

— Да мне, собственно, плевать, — пытаюсь взять контроль над эмоциями. — Ты можешь общаться хоть с Викой, хоть с Катей — с кем угодно.

— Какой Викой? — возвращается Федя и растерянно переводит взгляд с меня на отца и обратно. — С той Викой? — теперь обращается к отцу. — Ты же говорил, что с ней все кончено. Ты обещал!

— Сын, есть вопрос, с которым я ей помогаю. И все, — начинает Глеб, но я перебиваю:

— Помогаешь ей, помогаешь мне, — смеюсь я. — Какой ты. Тебя на всех хватает. Так, может, перестанешь растрачивать себя на всех?

Встаю, беру сумку. Руки дрожат.

— Вер, ты утрируешь.

— Мама, мы уходим? — спрашивает Федя, и в его глазах такое разочарование, что мне становится еще больнее.

— Нет, милый. Я ухожу. А ты… ты хотел провести время с папой. А я вспомнила про встречу.

— Какую встречу.

— Рабочую, — лгу я, желая убраться как можно дальше.

— Ну, давай, беги, — усмехается Глеб. — И ты мне будешь рассказывать о том, с кем общаться, а с кем нет?