Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 73 – София Брайт

— Степа прав, — поддерживаю я. — Папе пока рано куда-то ездить. Ему нужен покой.

— Но в его квартире никого нет, он там будет один. А если ему нужен уход, то можем поселить его в гостевом домике, — Федя строит жалобную мину. — Там даже мебель появилась! Папа мог бы пожить там, пока совсем не поправится. Мы бы за ним ухаживали!

Я замираю с чашкой в руке. Гостевой дом. За последние недели, пока Глеб был в больнице, строители действительно закончили отделку, и там даже появилась кое-какая мебель.

— Федь, это не так просто, — начинаю я.

— А что сложного? — он смотрит на меня своими честными глазами. — Дом есть. Папе нужен уход. Мы для этого есть у него. Чего не хватает?

Степан молчит, но я вижу, как он внимательно наблюдает за мной. Ждет моего решения.

— Это… — запинаюсь. — Не совсем уместно.

— Что именно? Он наш отец. Мы хотим, чтобы он быстрее шел на поправку. А дома это будет происходить гораздо быстрей.

— Вы как вообще себе это представляете? Мы с вашим отцом в разводе.

— Но ты же все равно ездишь к нему в больницу, — усмехается Степан.

— Потому что вашей бабушке мотаться к нему тяжело.

— И тем не менее ты не обязана это делать, — продолжает обличать меня Степан.

И он прав. Я не обязана ездить в больницу к бывшему мужу, но какого-то лешего продолжаю это делать.

В этот же вечер я звоню Глебу.

— Привет, — говорю в трубку. — Как ты?

— Твоими молитвами, — в его голосе слышится улыбка. — Вера, что-то случилось?

— Случилось, — вздыхаю я. — Федя требует, чтобы ты переехал в гостевой дом. Говорит, что там уже есть мебель и вообще все готово.

На том конце повисает тишина.

— А ты что думаешь? — осторожно спрашивает он.

— Я не согласна, — отвечаю твердо, и в голосе моем больше уверенности, чем в душе.

Глеб молчит. Слышу его дыхание в трубке, чуть тяжелее обычного.

— Я понимаю, — отвечает он наконец. И в этом “понимаю” нет обиды. Только принятие. — Федя — молодец, заботится. Но ты права, Вер. Это было бы... неправильно.

— Неправильно, — эхом отзываюсь я.

— Я найму помощницу, — продолжает он спокойно. — Уже разговаривал с агентством. Врач говорит, через пару недель смогу обходиться без помощи. Так что не переживай. И спасибо Феде передай. Скажи, что я очень ценю.

Он не давит, и от этого почему-то становится еще труднее.

— Хорошо, — говорю я. — Поправляйся.

— Вера.

— Что?

— Ты завтра приедешь?

Сердце делает кульбит. Я смотрю на часы. Полдесятого вечера. Дети спят. За окном темнота. Я устала за день так, что ноги гудят. Но в больнице сейчас, наверное, тихо, и он там один, в своей палате, смотрит в потолок и думает о чем-то своем.

— Не знаю… — отвечаю я.

— Просто… мне нужно кое-что привезти, — говорит это так, будто стесняется.

За окном как раз начинается дождь. Крупные капли бьют по стеклу, и в доме становится еще уютнее, еще тише.

— Тогда приеду, — обещаю я. — После работы. Напиши мне, что тебе нужно.

— Спасибо, — говорит он тихо.

Мы прощаемся. Я кладу трубку и еще долго сижу в темноте кухни, слушая дождь и пытаясь разобраться в себе.

А утром происходит то, чего я совсем не ожидаю.

— Мам, можно тебя на пару слов? — Степан стоит в дверях кухни, мятый со сна, но в глазах необычная серьезность.

— Конечно, — я отставляю чашку. — Что случилось?

Он садится напротив, крутит в руках телефон, не поднимая глаз.