Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 71 – София Брайт

Телефон вибрирует на тумбочке.

Я беру гаджет и вижу сообщение от Никиты.

“Привет! Как ты? Дети в порядке?”

Я смотрю на экран и понимаю, что не знаю, что ответить. Слишком много всего. Слишком сложно объяснить человеку, не имеющему отношения к моей семье, что такое стоять на пороге палаты бывшего мужа и чувствовать, как сердце разрывается на части от тревоги и жалости.

“Все хорошо, спасибо, что спросил”.

Никита: “Может тебе что-то нужно?”

Вера: “Спасибо. Пока справляемся сами”.

Никита: “Я заеду к тебе завтра”.

Вера: “Давай лучше в другой раз. Длинный день. Спокойной ночи”, — пишу и отключаю звук.

Накануне я отклонила его предложение о помощи. Потому что… это кощунство — привлекать к решению проблем бывшего мужа человека, который ухлестывает за его женой.

Я закрываю глаза и проваливаюсь в тяжелый, тревожный сон, где Глеб снова стоит на крыльце с букетом роз, а я захлопываю дверь перед его носом. Снова и снова.

Утро приносит новые заботы. Нужно разбудить детей, накормить, отвезти в школу. Позвонить в больницу, узнать насчет операции. Связаться с юристом Глеба по поводу страховой. Решить, что делать с его машиной. И главное — не думать о том, что Вика могла вернуться.

Я звоню консьержке в доме Глеба. Та подтверждает: ключи сданы, чемоданы вывезены, посторонних не замечено. Выдыхаю. Хотя бы одной проблемой меньше.

Операция назначена на обед. Сразу из офиса я еду в больницу, одна, поручив моему папе забрать детей из школы.

Но как только захожу в больницу, жалею о своем решении приехать именно сейчас.

— Вот и ты, Верочка. Бегала от меня почти год, но теперь-то не отвертишься от разговора, — стоит напротив моя бывшая свекровь.

— Здравствуйте, Светлана Валерьевна, — тяжело выдыхаю, понимая, что теперь точно не убегу. — Я вас слушаю, — устало опускаюсь на диванчик в зоне ожидания.

— То есть… сама ты ничего сказать не хочешь? — смотрит на меня с осуждением.

И наверное, она права. Я ведь перестала даже сообщения писать ей. Мальчишкам еще говорю, чтобы звонили, да и мои родители их возят в гости к свекрам. Но сама я не могу себя пересилить и продолжать делать вид, будто мы все еще одна дружная семья.

Хватит.

Это родители Глеба, а не мои. Рано или поздно у него появится постоянная женщина, а значит, у его матери будет новая любимая дочь. Так зачем я буду поддерживать связь, что скоро оборвется?

— У нас все хорошо. Дети здоровы, спасибо, что поинтересовались. Все необходимое я вашему сыну привезла, — выпаливаю на автомате.

Свекровь сверлит меня взглядом, будто желает испепелить.

— Какая ты, Вера! — звучит горькое.

И мне становится не по себе.

— Какая? — усмехаюсь и на мгновение встречаюсь с ее взглядом, но не выдерживаю и отвожу глаза.

— Дерзкая!

— Правда?

— Как была в юности острая на язычок, так и осталась.

— Ну что вы, Светлана Валерьевна, сейчас я еще более дерзкая! — усмехаюсь я, глядя на женщину, которая была мне почти как мать пятнадцать лет.

— Я раньше так злилась на Глеба, что такую хамку себе отхватил, — вздыхает. — Но потом смотрела на то, как он тебя любит, на то, как ты за него заступаешься, а после и за нас с отцом, и уже не могла злиться на тебя.

— Бросьте! Вы же всегда мной недовольны были!

Свекровь поджимает губы, но в ее глазах вдруг проскальзывает что-то... неожиданное. Не осуждение, а усталость.