Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 68 – София Брайт

От этого осознания не становится легче, но злость немного отпускает.

— Вика, — говорю я устало, — он не хочет тебя видеть. Ты это знаешь. Иначе ты бы не вламывалась сюда тайком, пока он в больнице, не лгала бы про ключи и просьбы. Ты бы просто позвонила ему. Ну или он мог предупредить меня о том, что нужно позвонить тебе. Но проблема в том, что он не упоминал тебя ни разу.

Она дергается, будто от пощечины. Ее наращенные ресницы вздрагивают.

— Ты ничего не знаешь, — шипит она. — Мы с ним… у нас особенная связь. Я чувствую его. Я знаю, что он страдает. Знаю, что ты его мучишь. Я могу дать ему покой. Я могу…

— Ты можешь дать ему только еще больше проблем, — перебиваю я, и в моем голосе нет злорадства. Почему-то именно сейчас мне ее становится жаль. Да, возможно, это глупо и нелогично, вот только счастливый человек никогда не будет так навязываться другому. Но хочется встряхнуть ее и сказать, что насильно мил не будешь. И если она хочет счастья, то ей нужно выйти из этой квартиры без оглядки и жить свою жизнь, не навязываться, а ждать своего человека. Но прежде всего — научиться быть счастливой с собой наедине.

— Помимо того, что Глебу требуется восстановление, его сейчас волнует только налаживание отношений с детьми. И, как ни странно, со мной. А ты для него — напоминание о самой большой ошибке в жизни. Ты правда думаешь, что, заселившись в его квартиру, заставишь его полюбить тебя?

Она молчит, и в этом молчании все ответы.

Я прохожу мимо нее в спальню, открываю шкаф. Начинаю собирать вещи: пижаму, спортивный костюм, несколько футболок, зарядку для телефона. Подхватываю книгу, которую Глеб оставил на тумбочке. Действую спокойно, будто Вики здесь нет и я ее не замечаю.

Она стоит в дверях, наблюдает. Я чувствую ее взгляд спиной.

— Ты издеваешься, — говорит она наконец. — Ты развелась с ним. Ты вычеркнула его из своей жизни. А теперь собираешь ему вещи в больницу, как примерная жена. Зачем? Чтобы снова его мучить? Дать надежду и отнять?

Я замираю с его свитером в руках. Тем самым, мягким, серым, кашемировым, который мы купили вместе в прошлом году.

— Затем, что он отец моих детей и долгие годы был для меня самым близким человеком, — говорю я тихо, не оборачиваясь. — А еще потому, что в этой жизни есть вещи, которые не зависят от того, любишь ты человека или ненавидишь. Ответственность. Совесть. Человеческое отношение. Я не могу бросить близкого человека в трудную минуту. И я не хочу, чтобы Глеб думал, что его выздоровления никто не ждет.

— А разве его кто-то ждет? — горько усмехается Вика. — Только он живет этой тупой иллюзией, что ты его простишь. Думаешь, я не вижу? Он смотрит на тебя так, будто ты воздух. А на меня… на меня он смотрит как на пустое место.

Я поворачиваюсь к ней и вижу в ее глазах настоящую боль.

— Послушай, — я говорю медленно, подбирая слова. — Ты молодая, красивая женщина. У тебя вся жизнь впереди. Зачем ты тратишь ее на мужчину, который не хочет быть с тобой? Который, даже оставшись один, будет ждать другую? Ты достойна большего. Ты достойна быть для кого-то единственной. Первой. А не запасным аэродромом, на который садятся, когда основной закрыт.

Она смотрит на меня, и я вижу, как слезы застилают ее глаза. Она смаргивает их с усилием, не позволяя пролиться.