Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 67 – София Брайт

На ее лице нет удивления. Нет даже тени смущения. Только холодная усмешка. Будто она ждала этого визита. Ждала именно меня.

— О, — протягивает любовница мужа. — Кого я вижу. Хозяйка навестила.

Я чувствую, как каменею изнутри. Каждый мускул напряжен до дрожи.

— Что ты здесь делаешь? — выдыхаю я, спрашивая сипло.

— А что, по-твоему, делают в ванной? — Вика небрежно проходит мимо меня в гостиную, будто я призрак, мебель, пустое место. Она пахнет Глебом. Его гелем для душа... — Освежаюсь.

— Как ты сюда попала? — спрашиваю я, и внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Ключи у меня. Дверь была приоткрыта.

— Глеб дал мне ключи, — говорит она просто, садясь на край дивана, сильнее затягивая халат. Ее взгляд скользит по сумке в моей руке. — Он же в больнице, бедняжка. Попросил присмотреть за квартирой, пока его нет. Принести кое-какие его вещи. А заодно и… создать атмосферу уюта к его возвращению, — она улыбается, но я вижу в ее улыбке наглую, беспардонную ложь. Или не ложь? От этой мысли меня тошнит.

— Он не мог дать тебе ключи, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Между вами все конечно, — говорю, чтобы разозлить ее, потому что сама я уже ни в чем не уверена.

— Милая, — ее голос становится сладким, ядовитым. — Мужчины всегда так говорят своим бывшим женам. Чтобы успокоить. Он позвонил мне, как только смог. Сказал, где лежит запасной ключ. Пожаловался, как ему одиноко и больно. Как он скучает… по моим поцелуям.

Она смотрит на меня, и в ее глазах — вызов. Эта стерва нагло лжет. Но для чего? Ведь я запросто могу это проверить.

— Слушай, — усмехаюсь, качая головой. — Я правда думала, что ты умнее. Зачем бы он тогда просил меня собрать ему вещи, м? Что думаешь, Вика?

И это самый весомый аргумент, который этой дешевке нечем крыть.

— Этого не может быть! — едва ли не топает она ножкой.

— Еще как может! Поэтому ты либо мне сама рассказываешь, что тут делала, либо я вызываю полицию. Ну что? Какой вариант тебе ближе?

— Я тут живу, ясно? — Вика скрещивает руки на груди и, вздернув подбородок, смотрит на меня.

— А вещи твои где? — не вижу ни единого предмета в этой квартире, который мог бы принадлежать женщине.

— Вот, — дергается в сторону спальни, толкает дверь и кивает на два чемодана, стоящих в ряд.

— Хочешь сказать, что ты только что притащила чемоданы в чужую квартиру, в то время как ее хозяин находится в больнице, и произвела захват чужой жилплощади?

Я не понимаю эту девушку, но я больше чем уверена, что Глебу не понравилось бы ее присутствие в его квартире.

Вика вздергивает подбородок еще выше, но я вижу, как дрожат уголки ее губ. Этот жест — не уверенность, это отчаянная бравада.

— Захват? — переспрашивает она с деланым смешком. — Смешно. Я просто… забочусь о нем. Он сейчас слабый, беззащитный. Ему нужна поддержка. Женская забота. А не бывшая жена, которая только и умеет, что пилить и требовать, — она облизывает губы, набирая воздух. — И потом, это ведь не ты сейчас стоишь в его квартире, пытаешься выставить меня. А я — здесь. Я пришла. Я буду ждать его, сколько потребуется.

Я смотрю на нее и вдруг вижу то, чего не замечала раньше. Не хищницу, охотящуюся на чужого мужа. А женщину, которая отчаянно, до умопомрачения боится остаться одна. С чужим, по сути, ребенком на руках, без ресурсов, без уверенности в завтрашнем дне. И которая выбрала самую легкую, самую тупиковую дорогу — прицепиться к мужчине, который ее не любит, и держаться мертвой хваткой.