Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 65 – София Брайт

Никита явно удивляется, и первый его вопрос вызывает у меня острое желание расплакаться:

— Чем я могу помочь ему и тебе?

Глеб

— Как себя чувствуете? Голова болит? — спрашивает мужчина в белом халате, при этом светит фонариком мне в глаза.

— Гудит, — мой собственный голос звучит чужим, доносясь из какой-то далекой, темной трубы.

Когда я пришел в сознание, то не сразу понял, где именно нахожусь. Белый свет слепил, и на мгновение я решил, будто нахожусь в другом мире.

Но стоило об этом подумать, как перед глазами появился образ Веры, а следом за ним — боль в груди от ее слов.

Значит, жив… Но от этого не легче.

Слова Веры возвращаются ко мне не как звук, а как физический удар — тупой, разрывающий, где-то под грудной клеткой, поверх ломоты в ребрах и ключице. Это последнее, что я помню перед тем, как мир взорвался осколками стекла, а скрежет металла заглушил остальные звуки.

Кажется, я попал в аварию.

Но это почему-то не вызывает никаких эмоций. Думаю только о Вере и о том, что я довел ее до мысли бежать. Спасаться от меня.

Я пытаюсь пошевелиться, но накатывает волна тошноты, смешиваясь с головокружением. Все тело гудит, ноет.

— Вы помните, что случилось?

— Я… — все то, что было после разговора с женой, происходило как в тумане. Помню, что ощущение пустоты и окончательной потери накрыло меня так сильно, что я не хотел ничего.

— Я был за рулем.

— Да. И вам повезло, что удар пришелся со стороны пассажирской двери.

Повезло? Да разве это жизнь, когда те, кого ты любишь, презирают тебя и мечтают больше никогда не видеть?

Но разве я могу их винить в этом? Нет. Я сам просто разрушил свою семью.

Дверь в палату скрипит, отвлекая от горьких мыслей.

Врач ушел, и вместо него в палату проходит санитар с бесстрастным лицом, поправляет капельницу. Я хочу спросить, который час, но язык не слушается, тяжелый и ватный.

Мир снова плывет, и я проваливаюсь в тяжелый сон, где дорога уходит из-под колес снова и снова, а в зеркале заднего вида я вижу Веру, которая убегает от меня.

Я прихожу в себя от тихих голосов. Заставляю себя открыть веки. Лампы уже не режут так сильно глаза.

Вера стоит у окна, ее силуэт на фоне дневного света кажется таким светлым. Она будто ангел. Федя, краем глаза замечая мое движение, оборачивается. Его лицо, бледное от страха, искажает новая волна чувств.

— Как ты? — спрашивает Вера.

— Живой, — хриплю я.

— Завтра сделают операцию на ключице, — приближается к кровати и поправляет край одеяла.

Она не смотрит мне прямо в глаза, ее взгляд скользит по капельнице, монитору, но не по моему лицу.

— Спасибо, что приехала, — выдавливаю я.

— Разве я могла не приехать?

— Ну… вообще-то, теперь да…

Мы оба замолкаем, и наши взгляды встречаются.

— Ты мой близкий человек, — скашивает она взгляд в сторону. — Где еще мне быть? — пожимает плечами Вера. Детей привезу вечером.

— Не стоит пока… Зачем им видеть это?

— Прекрати, Глеб! Они волнуются за тебя. Им важно видеть, что ты в сознании.

Мне нечего ей возразить.

— Потом… не нужно ко мне ездить, — перевожу взгляд к потолку.

— Почему это?

— Брось, Вер. За мной тут ухаживают. А ездить в больницу к бывшему мужу — это утопия.

— Давай я сама разберусь, что я должна делать, а что нет. Ты что, не увидел автомобиль? — внезапно спрашивает она.