Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 63 – София Брайт

Улыбка сына гаснет. Он отрывает взор от дисплея и смотрит на меня круглыми глазами.

— Что случилось?

— Он попал в аварию.

— Как? Он же хорошо водит? В смысле “попал”?

Как я и думала, у младшего сына более эмоциональная реакция.

— Я пока сама ничего не знаю. Доберусь до больницы и выясню. Ты остаешься со Степой. Пожалуйста, сидите спокойно, чтобы… — стараюсь собрать мысли в кучу и подобрать верные слова, — чтобы у меня еще о вас голова не болела. Хорошо?

— Хорошо, — кивает он мне.

Я целую его в макушку, душа рыдание где-то глубоко внутри. И выбегаю из дома.

Концентрация за рулем у меня ужасная. Я понимаю это, когда едва не въезжаю в бочину другого авто, выезжая на главную дорогу.

С ужасом осознаю, что сейчас могла произойти вторая авария и мои дети могли остаться сиротами, стараюсь быть более сосредоточенной.

Добираюсь до больницы, прокручивая в голове нашу последнюю встречу. То, как кричала на него и требовала, чтобы он оставил меня в покое и исчез из моей жизни. Но, Боже! Не таким же образом! Мне он нужен живым.

Дальше все происходит будто в бреду.

Больница, приёмный покой, где пахнет болью.

— Третий этаж. Его готовят к операции, — говорит медсестра, глядя на меня равнодушно.

Коридоры, лифт, ещё коридоры.

— Вы куда? — зовет меня чей-то голос.

— У меня муж в операционной…

— Вам туда нельзя. Ждите окончания операции, — отвечают холодно.

Я сажусь на лавочку и молюсь. Молюсь о том, чтобы мой бывший жил. Это все, что мне нужно.

— Операция прошла успешно, — наконец-то слышу мужской голос.

Спасибо, Господи! Понимаю, что плачу. Потому что считаю себя виноватой в случившемся. А теперь мне придется помочь ему восстановиться.

— Ваш муж очнулся, — выходит из палаты реанимации врач.

— Как он? — вскакиваю со скамейки, чувствуя тревогу.

— Состояние стабильное. У него черепно-мозговая, перелом ключицы и пары ребер. Требуется операция на ключицу, чтобы она правильно срослась.

— Могу я его увидеть?

— Как только переведем в палату. Пока лучше поезжайте домой и соберите необходимые вещи. Также надо решить вопрос с ключицей.

— Но хотя бы на минутку…

— Исключено, — обрубает доктор. — Таковы правила.

— Но завтра…

— Приезжайте ближе к обеду, — перебивает он меня.

— Хорошо, спасибо!

За время нахождения в больнице я узнала подробности аварии. Глеб не затормозил на светофоре, и машина влетела в пассажирскую дверь.

Ему повезло, что удар пришелся не со стороны водителя. Потому что иначе он бы вряд ли был сейчас жив.

Я выхожу из больницы, и ночной воздух, резкий и холодный, не приносит облегчения. Сажусь в машину, но руки не слушаются, чтобы вставить ключ. Просто сижу и смотрю на освещенный вход в приемный покой.

Чувство вины, как черная, липкая жижа, которую я пыталась выскоблить из души все эти месяцы, поднимается по горлу. Он уехал после нашего разговора. Моего ультиматума. Я выгнала его. И поэтому он потерял внимательность. А теперь Глеб там, поломанный. И все потому, что я пыталась его оттолкнуть.

Телефон в руке вибрирует, заставляя вздрогнуть. Смотрю на экран и вижу: абонент “Никита”.

Палец замирает над кнопкой “Принять вызов”.

Что я могу сказать ему сейчас?

Я сбрасываю вызов и пишу короткое сообщение: “Извини, Никита. Семейные проблемы. Не могу говорить”.

Отправляю и сразу выключаю телефон. Мир за окном машины, мир, в котором существует симпатичный мужчина, приглашающий на кофе, должен подождать. Здесь и сейчас есть только этот больничный комплекс и два мальчика, которые ждут меня дома.