Книга Больше, чем сделка, страница 106 – Рина Беж

И это верная информация. Потому что отныне мы действуем открыто. Переворачиваем вверх дном все, что принадлежит восточному козлу. Кирпичик за кирпичиком. Дом за домом. И даже по прислуге и подчиненным прошлись, надавив на слабые точки, которые есть у каждого: дети, родственники, финансы, репутация.

Но в поисках не продвинулись ни на шаг.

Глава 44

МИХАИЛ

— Рус, что выяснил? – подрываюсь с места, стоит хлопнуть входной двери.

— Ё-ё-ёёёб, Мих, братишка, тебе поесть надо. Прости, но звездец, херово выглядишь, – игнорирует он мой вопрос, во всю прожигая хмурым взглядом.

Да твою ж, и этот туда же.

Закатываю глаза, потому что огрызаться и сжимать кулаки на заботу, проявляемую близким человеком не просто глупо, но и неправильно. Руслан помогает всем, чем может, как и Берт. А то, что меня ломает и вымораживает от бессилия – это уже другое дело. Друзья не причем. А тот, кто причем, спрятался подозрительно ловко.

Закусываю щеку изнутри, чтобы не ляпнуть какую-нибудь тошнотную херь, пока мужики перекидываются парой фраз о моей тупой голодовке, и шумно с облегчением выдыхаю, когда, наконец, замолкают.

Впрочем, сам же способствую тишине в этом вопросе, демонстративно подхватывая покореженную вилку и засовывая в рот кусок мяса.

«Ем я, ем», – ворчу мысленно, тщательно работая челюстями.

Наверное, должно быть вкусно, но, стоит представить, что Ирину в это время держат в каком-нибудь гадюшнике и не факт, что в нормальных условиях, где есть кормежка и, хотя бы обычная питьевая вода, ощущаю во рту лишь «бумагу», которая застревает в глотке.

Мля, не могу, хоть убейся. Откладываю вилку на край тарелки и, опустошив стакан воды, вновь интересуюсь.

— Узнал… что-нибудь?

Дыхание рвется и застревает в легких, потому что… надежда – она стерва живучая…

— Лучше, Мих, – сдается Арбатов под моим взглядом и ухмыляется.

Ухмыляется в своей излюбленной сатанинской манере, которую только его жена и близкие друзья воспринимают адекватно. Остальных же, что подчиненных, что чужаков, от оскала этого лысого, но бородатого медведя в дрожь и пот бросает. И правильно. Он одним взглядом может по стеночке размазать и на колени поставить, признаваясь во всех грехах, содеянных и только задуманных.

— И? – поторапливаю, скрипя зубами.

Усилием воли заставляю себя оставаться на месте, а не продолжать натирать паркет подошвами ботинок, рассекая вперед-назад. Успеется еще. Сейчас информация, чтобы дальше вновь устраивать мозговой штурм.

— Нашел я эту стер...лядь.

Подхватив одной рукой стул, он разворачивает его в воздухе и седлает, обхватывая пластиковый корпус спинки обеими руками.

— Кого?

— Шувалову.

— Где?

Подаюсь вперед, ловя каждое слово.

— Не поверишь, но в том же доме, где она сама снимает хату. Только в другом подъезде. В том, где ее мамашка живет.

— Но мы ж у матери ее были, – озвучиваю и так обоим известное. – Дважды. Там пусто.

— У матери пусто, – в темных глазах Руса будто красные всполохи проскакивают. – Зато у подружки матери, живущей на пару этажей выше, густо.

— Не может…

— Может, – подмигивает, скалясь.

Охренеть, как просто и в то же время хитро спряталась гнида.

— И…

— Сейчас ребятки с ней немного покатаются-поиграются, чтобы она пиздецовой ситуацией до конца прониклась, и нам меньше с ней нужно было хороводы водить, и привезут.