Книга Больше, чем сделка, страница 51 – Рина Беж

Самков качает головой и отходит к выходу из беседки, наклоняется и срывает травинку. Очищает ее и, засунув в рот, зажимает зубами, после чего языком отправляет в уголок губ. Поднимает на меня, следящую за ним, взгляд и усмехается:

— М-да, Митина, прав я был, говоря, что вместе нам скучно не будет.

Хмыкаю.

— А я говорила, что нас с тобой вообще не будет, – парирую в ответ. – И пока моё предсказание более реалистично.

Смотрит на меня странно. Долго. Не моргая. Будто любуется. Будто видит перед собой то, что его совершенно и абсолютно устраивает.

И я бы, может даже, поверила этому взгляду, купилась на искренность, если бы не первые две наши встречи, во время которых он показал свое истинное лицо богатого засранца.

— Окей, – вдруг выдает мне, сморгнув эмоции и оставив на лице непроницаемую маску. Подходит к скамье, установленной четко напротив моей, и с удобством на ней располагается. Широко расставляет ноги и откидывается назад, скрещивая на широкой груди руки. – Хочешь деловой подход, Ира? Будет тебе деловой подход. Ну так как, приступим?

— А давай.

— Тогда слушай. У нас с тобой, если посчитать, есть два общих врага. Аль Мади и тот, кто решил сделать из твоего брата марионетку. С этим согласна?

— Согласна, – киваю, тоже принимая более расслабленную позу.

Вот такой разговор мне определенно нравится. По крайней мере с этим человеком, который знает про меня слишком много, и про которого я знаю до обидного мало.

— Тогда идем дальше. Ты намерена продолжать помогать Савранским?

Угукаю.

Жестом он подтверждает, что услышал.

— Я тоже друзей не брошу, – произносит твердо. – Отсюда наш первый плюс «отношений». Мы объединим действия двух семей против Аль Мади. Станем их связующей ниточкой. Но тайно.

Хмурюсь.

— Почему тайно?

— Потому что Аль Мади непредсказуем, опасен и слишком богат, чтобы убрать его вот так с ходу. Нужно время. К тому же за Гольдманами следят. Уверен, за Савранскими тоже. И пока Мансур считает, что его план с раздорами в семьях действует, оттягивая внимание от его хитрой морды, вряд ли станет предпринимать еще какие-то попытки навредить.

— Навредить кому? – интересуюсь, стараясь протолкнуть ком в горле.

— Мужикам, женщинам, ребенку, – перечисляет Самков ровно, а у меня мурашки на коже появляются. Будто холодом веет.

Неужели шейх и на такое способен?

Раньше я не задумывалась. Теперь… после инцидента с Максом… откидывать этот факт в сторону глупо.

— Ирин, ты и сама знаешь: когда на кону стоят огромные деньги, рамки нормального стираются, – Михаил будто читает мысли. – Шейх жесток, вот что нужно помнить. И даже если он дарит цветы, конфеты, драгоценности, улыбается и говорит красивыми фразами – это не меняет его черной душонки.

Дергаюсь и сжимаю ладони в кулаки. Слишком точно Самков описывает происходящее, пугающе точно.

— К тому же, язвочка, наши с тобой «отношения» станут защитой и для тебя. Я – не пустой звук, чтобы меня легко можно было отодвинуть, как он поступил с Сидоровым.

Сглатываю. Киваю.

— Оба озвученных тобою «плюса» в пользу «нас» принимаются. Но вот вопрос. Миша, неужели ты думаешь, что Аль Мади дурак и не заметит, что мы – пара, но ты по-прежнему дружишь с Гольдманами, а я с Савранскими?

Пожимает плечами.

— Разыграем милый скандальчик, когда будем точно знать, что шейх и за нами приставил слежку, – кидает Самков с ухмылкой, будто заранее обдумывал и этот момент.