Книга Больше, чем сделка, страница 54 – Рина Беж

— Точно!

Сергей так громко восклицает, что приходится убрать телефон от уха подальше… иначе оглохну ненароком.

— У меня полминуты, братик, – перехожу на шепот, растягивая на губах улыбку, – сладкая парочка уже рядом.

Поднявшись со свой скамьи, подступаю ближе к молчаливо наблюдающему за мной Самкову и между делом стряхиваю с его плеча невидимые пылинки. При этом внимательно слушаю Платонова:

— Ирин, я вспомнил. У Олегыча в Карелии домик есть. Остался от родителей. В Эссойле. Как раз возле озера. Про лес молчу. Там он кругом. Мы как-то пару лет назад по осени ездили на пару дней порыбачить. Лосося и судака ловили.

— Ну вот, другое дело, – довольно цокаю языком и прижимаюсь к своему «жениху» под бок. А затем контрольным жестом еще и обнимаю его за талию свободной рукой. – А то санаторий, санаторий. Звони ему давай, чудо.

Дав указание старшенькому, приподнимаю голову вверх, встречаюсь со слегка прифигевшим карим взглядом Михаила, посылаю ему воздушный поцелуй и, усмехнувшись, уточняю:

— Ну что, жених, готов сдавать экзамен на профпригодность?

Вместо ответа Самков качает головой и на полном серьезе уточняет:

— Ты сумасшедшая?

— Я эксклюзивная!

Парирую в том же духе.

Глава 23

ИРИНА

— Долго ты еще будешь угорать? – интересуюсь у веселящегося Самкова, пихая его локтем в бок.

— Пока ты не перестанешь закатывать глаза и пыхтеть, как надутый ёж, – выдает он в ответ и следом уточняет. – Ну и чего ты недовольная? Все же вышло замечательно.

— Замечательно? – разворачиваюсь на сидении, чтобы смотреть ему прямо в глаза. – Замечательно? Ты уверен?

— На все сто, – парирует непробиваемый упрямец. – Мы с твоей тетей познакомились. Друг другу понравились. Да так, что она разрешила мне называть себя Женей. Разве не успех?

Да, тут он прав.

Трудно ее разрешение, точнее, даже просьбу трактовать иначе.

Тетушка ни за что бы не позволила тому, кто ей несимпатичен, обращаться к себе по имени. Исключительно по имени-отчеству, как к Евгении Аркадьевне и на «вы». Уж дама с более чем тридцатилетним педагогическим стажем, преподающая химию старшеклассникам в основной школе и умеющая тушить их негаснущий энтузиазм одним лишь взглядом и улыбкой, точно не прогнулась бы под обстоятельства, если б сама не пожелала.

За примером далеко ходить не надо.

Маруся.

Прошу прощения, Марина-свет-Бестужева.

Уж как только Сережкина зазноба ужом вокруг будущей свекрови не вилась, подарками не заваливала и в ушки мёд не заливала – хренушки! Женечка не дрогнула. Сказала: «Евгения Аркадьевна», улыбкой результат припечатала … и всё тут.

Ни сантиметром ближе, хоть обрыдайся.

Мариночка попыхтела-попыхтела и сдалась. Ясное дело, выше головы не прыгнешь. Риск – дело, может, и благородное, но ссыкотно. И Сережку не подобьешь настаивать, слишком уж он маму любит, чтобы ей перечить по мелочам.

Зато Самкову подфартило. И ведь ловкач даже не старался, клянусь! Всего лишь правду на свой манер подал, и за десять минут умудрился втереться в доверие.

За десять коротких минут, в которые мне лишь дважды дали вставить слово. И то потому что обращались напрямую.

Первый раз, когда Михаил, притиснув меня лапищей к своему боку, чмокнул в макушку и, подмигнув, уточнил:

— Ириш, солнце, признайся любимой тётушке, что наша с тобой встреча точно была судьбоносной. А уж какие эмоции между нами кипели, м-м-м… ураган. Ты жаждала меня убить за то, что я случайно снес зеркало на твоей машине. А я, впечатленный твоим грозным видом…