Книга Больше, чем сделка, страница 92 – Рина Беж

— Нормально, – вру, не краснея, потому что резко бросает в холод.

Даже пальцы леденеют, а на висках выступает пот.

— Ира, правду! – не верит словам, включая поворотник, чтобы съехать на обочину.

Сдаюсь. Не до реверансов сейчас совсем. Да и попытка сидеть с выпрямленной спиной – как испытание каленым железом, которую не выдерживаю.

— Миш, – скукоживаюсь на сидении и обхватываю живот обеими руками. Только не скулить. Только не скулить. – А давай сейчас свернем вот на тот съезд и поедем ко мне. Тут и пробок нет, и… я обещаю, что никуда без твоего ведома из дома не выйду. Честно-честно.

— Нет, – звучит четко и бескомпромиссно. – Мы с тобой это уже обсуждали.

Да бли-и-ин!

— Миш, мне очень надо, – выдавливаю, стараясь говорить ровно, что дается с большим трудом.

— Что случилось? Ты бледная вся, – забывая глядеть на дорогу, внимательно смотрит мне в глаза. – Плохо? Врач нужен? Ир, не молчи! В больницу едем?

Какая, в бездну, больница?!

Зажмуриваюсь, впервые испытывая дикий дискомфорт, потому что не принято такое говорить мужику, но… дьявол! ... а что делать-то?

— Ира, твою ж мать, не пугай меня!

Да что за подстава! И таблеток с собой нет, психую, перерывая подрагивающими пальцами котомку во второй раз.

Черт! Точно, они же закончились еще в прошлый раз. А я, бестолковка, новые купить собиралась, но забыла.

— Не надо в больницу, – выдавливаю сквозь зубы, когда низ живота прошивает новый, более сильный спазм. – В аптеку давай.

Кивает без вопросов и, подрезая, вливается в плотный поток, забивая ближайший аптечный пункт в навигаторе.

— Что тебе взять? – интересуется, паркуясь уже через пять минут, и за руку останавливает, когда я порываюсь идти сама. – Сиди, справлюсь.

— Но…

— Говори, Ира, – обрывает, – иначе сейчас же в больницу поедем.

Кусаю нижнюю губу, ловлю его тяжелый взгляд, не подразумевающий компромисса, и сдаюсь, потому что мне хреново. Нарастает тошнота, а холод резко переходит в жар, подгоняя действовать.

— Прокладки, тампоны и но-шпу.

Ожидаю, что засмеется, отмахнется и скажет: «Ой, нет. Иди-ка ты, милая, за всей этой фигней сама», но он даже в лице не меняется.

— Я быстро, – бросает, отстегивая ремень безопасности, а затем быстрым шагом уносится прочь.

Откидываюсь затылком на подголовник, прикрываю глаза и молюсь всем богам, чтобы хотя бы еще полчаса были только спазмы. Если я испачкаю сидение машины… стыд-то какой, мамочки…

— Ириш, на, держи, – плавая в боли, не замечаю, как Миша возвращается. Но услышав его голос, распахиваю ресницы и вижу перед собой коробочку с таблетками и бутылку воды.

Боже, кого-то во время беременности пробивает на эмоции, а меня во время критических дней.

— Спасибо, – сиплю, стараясь не разреветься от переполняющей душу благодарности.

Самков сам раскрывает коробку, достает блистер, выдавливает на мою ладонь пару штук обезбола и отвинчивает крышку на бутылке.

— Помочь? – придерживает пластик рядом с губами.

— Нет, сама.

— Точно к врачу не поедем? – уточняет, внимательно отслеживая эмоции у меня на лице. Ловит отказ и больше не спорит. – Потерпи немного, постараюсь доехать быстрее.

И действительно это делает. Не проходит и пятнадцати минут, как он паркуется во дворе своей многоэтажки, глушит машину, а затем, вручив пакет с гигиеническими средствами, подхватывает меня на руки и идет к подъезду.