Книга Больше, чем сделка, страница 93 – Рина Беж

— Миша, с ума сошел? Поставь сейчас же. Зачем? Я сама могу, – шиплю, испытывая не столько неудобство, сколько стеснение.

На руках. Посреди бела дня. В огромном жилом комплексе, где народу пруд пруди… о, боже. Хорошо, что никто меня здесь не знает.

— Дома будешь сама, а сейчас я, – обрубает мужчина, не столько голосом, сколько взглядом. А на упоминание: «Соседи смотрят», лишь фыркает. – Их проблемы, пусть хоть глаза сломают. Чьи проблемы?

Твою ж… Хотя стоит ли удивляться? Это же Самков. Самый охренный и охреневший адвокат этого города.

Как ни странно, принимаю его слова на веру.

Действительно, кому какое дело, чего меня тут носят. Может, у нас брачные игры такие.

Усмехаюсь на секунду, правда, совсем скоро снова сжимаюсь и, уткнувшись носом в шею «жениха», глубоко дышу, переживая новый спазм.

— Ссука, – слышу злое шипение над ухом. – Почему лекарство не помогает?

— Время нужно, – объясняю, чувствуя помимо боли тепло, которое разливается в груди. Так мило, когда за тебя искренне и от души переживают.

— Это каждый раз так? – интересуется он уже позже, когда я, приняв душ и переодевшись, забрасываю грязное белье в машину и включаю стирку.

— Угу, – киваю, соглашаясь. – Иногда чуть лучше, иногда чуть хуже.

— А сейчас какой вариант?

— Средний.

Ну не говорить же, что когда совсем жесть, то и ноги отнимаются, а я, у стеночки согнувшись, могу и полчаса простоять. Но лучше сразу трупиком притвориться и упасть.

Бубнит что-то матерное себе под нос, затем уточняет:

— А вылечить это никак нельзя?

— Не-а, – отрицательно мотаю головой. – Врач говорит, после родов будет легче, а пока только так.

— Так может стоит родить? – выдает «жених» на полном серьезе и подхватывает на руки, чтобы отнести в комнату.

Глава 39

ИРИНА

Три дня.

Три дня постельного режима прописывает мне не-доктор Самков. Именно столько я безвылазно нахожусь в его квартире, борясь с женским недугом, отступающим уже под конец вторых суток.

Но даже слушая мои увещевания, что почти все в порядке и уже не болит, Миша меня не слышит. Никак. И ни в какую.

— Пятница – это как маленькая суббота, Ир. Так что ничего страшного не случится, если ты и ее проведешь в постели, – увещевает несносный мужчина, нависая надо мной сверху в последний день вынужденного выходного.

— Но я могу…

— Конечно, можешь, – не дает договорить, привычно затыкая мой протест поцелуем, – но лучше побудь дома.

Ага. У него. Можно сказать, под конвоем.

— Миша, но так нельзя, – припоминаю, на чем остановилась, когда возбужденный и не скрывающий этого «жених» откатывается в сторону, щелкает по кнопке второго будильника, заставляя его заткнуться, и намеревается свинтить в ванную. – Я же серьезно…

— А кто сказал, что я в бирюльки играю? – фирменно вскидывает темную бровь вверх.

Р-р-ррр…

— Миша, мне не смешно! – повторяю, чувствуя себя закипающим чайником.

— Да и я не шучу насчет твоего здоровья, – произносит вдруг совершенно серьезно, отчего весь запал моментально гаснет. – И поверь, оно всяко важнее, чем твои попытки доказать мне самостоятельность, деловую хватку и выносливость. Ириш, я и так про них знаю в совершенстве. Ты – сильная, да, и очень востребованная. И как специалист – охуенная. Но сейчас, пожалуйста, выключи «бабу-лидера» и просто отдохни.