Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 67 – Рина Беж

— А я думаю, чего Ника так разоспалась? — шепчет Саша, разглядывая нашу веселую троицу. — Обычно малая с семи утра по дому юлой носится, а тут удивительная тишина. Теперь понятно. Я б с тобой под боком тоже с удовольствием подольше повалялся.

— Так ты уже это делаешь, — хмыкаю, намекая, что он сидит на постели, а не стоит возле нее.

— Не могу иначе. Ты как магнит, Оксан. Успела хоть выспаться?

— Кажется, да, — едва заметно киваю.

Саша упирается рукой в спинку кровати и склоняется надо мной, убирает со лба волосы и так внимательно вглядывается в мое лицо, что заставляет нервничать.

— Что-то не так?

— Всё так. Почему ты спрашиваешь?

— Ощущаю себя, будто бабочка под микроскопом.

— Ну-у-у… если только очень и очень красивая бабочка.

Александр улыбается шире, а я зависаю, разглядывая мимические морщинки у внешних уголков его глаз. Они совсем его не портят. Наоборот, притягивают.

Так и хочется вытащить руку из-под одеяла и кончиками пальцем провести по каждой, коснуться щеки, обрисовать острую линию челюсти и почувствовать, насколько утром у Звягинцева неколючий подбородок.

Или колючий?

Или колюче-неколючий, а щекотный?

Уф, сказочница, что-то я увлеклась!

Решаю сместить внимание со своей скромной персоны на более обыденные вещи и беззаботно интересуюсь:

— Какие на сегодня планы?

Саша приподнимается, сдвигает одеяло в сторону, чтобы не стащить его с нас случайно, и садится, упираясь спиной в изголовье кровати.

— Сварить кашу. Накормить вас с Никой. Затем уговорить тебя еще денек отдохнуть от работы и утащить с дочкой во двор лепить снеговика, — серьезно перечисляет, загибая пальцы, и тут же усмехается. — А то непорядок получается, Оксан. Во дворе, где квартира, красавца слепили и даже украсили, а у дома нет.

— Ай-ай-ай, упущение, — подыгрываю ему.

— И я о том же! — подмигивает. — Ради дела я даже метлу готов найти.

— А не боишься, что я тебя снова ей отхожу? — играю бровями.

— Так я хорошим мальчиком буду и повода не дам!

— Хорошим мальчиком? Ты? — переспрашиваю и, не сдержавшись, утыкаюсь ему в подмышку и хохочу до слез.

Скажи кому, что грозный адвокат Звягинцев только что изображал честного-пречестного парня, невинно хлопая ресницами, ни за что не поверят. Скорее, пальцем мне у виска покрутят.

— Я буду стараться, обещаю.

— И почему это, Александр Александрович, я тебе не верю?

— Не знаю, Ксюш, — широко улыбается. — Обычно мне все верят. Говорят, я очень убедительный мужик.

— На работе — соглашусь. Самый настоящий грозный дядька. А дома совсем другой.

— Да? И какой же? — спрашивает негромко.

Задираю голову, чтобы видеть его глаза. И пусть щеки моментально вспыхивают и алеют, взгляда не отвожу.

— Мягкий, добрый, веселый, открытый…

— Вот прям весь такой хороший, да? — прищуривается.

— Да. Сама в шоке! — весело киваю.

В душе небывалая легкость разливается.

Разве бывает настолько идеально?

— Ну, всё, сдаюсь, уговорила! Ужин тоже с меня! — хохмит Звягинцев, прижимая меня к себе теснее и наклонившись, снова целует.

Сладкий поцелуй дурманит мозг, но на хитрую уловку я не ведусь.

— Так он и так с тебя, Саша, — указательным пальцем тычу его в бок. — Ты мне купаты обещал на мангале пожарить. Забыл? Зря! Не отвертишься!

Ловит мою ладонь, передвигает ее себе на грудь и так оставляет. Распластанной и накрытой сверху его теплой ладонью.