Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 9 – Рина Беж

Да. Внутри практически разрушенная до основания, напуганная до чертиков перспективами будущего развода и не понимающая, как жить завтра и как все объяснять детям, еще и девочкам, что их папа, в котором они всегда видели идеал мужчины, всего лишь кобель обыкновенный, пусть и наделенный умом и сообразительностью. Но! Но я — по-прежнему я, гордая, симпатичная, самодостаточная и в меру умная женщина, адекватно оценивающая свои сильные и слабые стороны, и планирую оставаться такой и впредь.

— Вик, что дальше делать будешь? — интересуется Галина, когда Егор, ее муж, открыв нам очередную бутылку красного полусладкого, покидает кухню.

Классный у подруги второй муж. Он ей точно в награду после первого идиота достался. Вот и сегодня, пока мы отсыпались, обед-ужин наготовил, в магазин за «успокоительным» сбегал, с родителями созвонился и Пашку, их сына, к ним на ночевку отвез. Чтоб мелкий проныра не мешал «шабашу ведьмочек» отводить душу. А сам остался, так сказать, приглядывать за обстановкой, хотя и издалека. На кухне у нас девичник.

— Разводиться, Галюнь, — пожимаю плечами, потому что других вариантов для себя не вижу.

— Не простишь?

— Не знаю, солнце. Может, рак на горе свистнет и прощу. Не в том мы возрасте, чтобы словами «всегда» и «никогда» легко разбрасываться.

— Но?

— Но предательства ему не забуду.

Галина согласно кивает. А Ира озвучивает то, с чем я совершенно и полностью согласна.

— Предавший раз, предаст снова. А если даже и нет, то замучается доказывать обратное. Потому что доверие — пипец какая хрупкая вещь. Зарабатывается годами, а теряется в один момент.

— За доверие!

— И за нас!

— За нас уже пили.

— Пили за троих. А по отдельности еще нет.

— И то верно.

— Тогда поднимаем бокалы за Викторию! За нашу победу!

— Кстати, о победе, — вспоминаю вдруг. — Ирусь, я ж этой кудряшке ляпнула, что у меня гинеколог поганую инфекцию нашел. Мол, раз уж мы с одним мужиком спим, иди-ка и ты, девонька, тоже на бяку проверься…

— О-о-о! Мать, да ты и сама жжешь не хуже меня! — подмигивает Галюня. — Эти ж шлю. ни малолетние думают, что раз богатого папика прикарманили, то и в койке единоличными владычицами мужских мудей стали. А женам — серым мышкам ничего не достается. Ты же эту, как там ее, — щелкает пальцами, — Аномалию, Розарию…

— Азалию.

— Точно, Азалию. Так вот, ты своей фразой эту козу-Азалию в явный нокаут отправила.

— Да и черт с ней! — отмахиваюсь. — Пусть хоть в нокаут, хоть в кому впадает. Я, девочки, о другом думаю. А вдруг я на самом деле могла какой-нибудь сранью из-за кобелизма Бардина заразиться?

ВИКТОРИЯ

Просыпаюсь от того, что хитрое солнышко, найдя малюсенькое отверстие в сдвинутых вместе шторах, нагло светит в правый глаз. Даже щеку припекает.

Дергаю головой, чтобы переместиться в тень, зеваю и медленно моргаю.

— О-о-о… — раздается тихий стон от меня слева, — бедная моя голова. Дайте топор. Луше два.

Поворачиваюсь.

Ируська у стенки корчит страдающую моську.

Только мне ее не столько жалко, сколько смешно.

По сорок пять всем уже стукнуло, а отжигаем так же, как и двадцать лет назад. Редко, но метко. Кто-то — даже очень.

— Ты во сколько ко мне приползла, чудилка? — уточняю хрипло.

Меня спать в детскую отправили в начале третьего, когда я из-за нервов и стресса начала безбожно клевать носом прямо за столом. Девчонки же посиделки решили продолжить.