Книга Вернуть истинную, страница 72 – Рина Беж

Я же дергаю рукой с браслетом, отчего цепь со звоном проезжает по полу, и, мысленно закатывая глаза, жалуюсь Золотинке.

Наладить контакт будет сложно.

Не то слово. Он меня не чувствует. Совершенно.

Соглашается она, недовольно фыркая.

Ну, раз с дружбой напряженка…

Прикусываю губу и тоже прищуриваюсь.

— Поняла, альфа Лин, буду обращаться к Вам, как требуют приличия, — слегка откашливаюсь, так как в горле печет, и продолжаю. — Тогда и Вас попрошу об ответной услуге: называть меня по имени. Я — Анила, а не безымянная человечка. Учительница из деревушки на юге между Краевым и Суримом.

Услышанное не сильно радует моего тюремщика. Решаю называть его пока так. Складка между бровей углубляется, и он еще на пару шагов приближается к решетке, сверля меня синими лазерами.

И всё равно… почему-то, глядя на этого сурового двуликого, мне не страшно. Я не верю, что он может обидеть.

— Учительница, которая работала в медицинском кабинете с преступником и помогала ему убивать детей? — бьет альфа словами наотмашь.

Кровь отливает от щек, а дыхание сбивается. Никогда не думала, что услышу в свой адрес подобное.

— Подождите, — верчу головой из стороны в сторону, торопясь опротестовать ложь и оправдаться.

Вспышка боли прошивает височную часть, и я вздрагиваю и стону помимо воли.

— Ты не можешь быть ранена, — заявляет альфа, словно считает, что я разыгрываю представление. — Я не чувствую крови.

— А головную боль Вы умеете считывать? — огрызаюсь в ответ, сжимая челюсти и массируя виски.

Тоже мне, рентген выискался.

— Это мне ни к чему.

Ну еще бы.

Ворчу про себя. И даже желание попросить о таблетках отпадает. Явно же скажет, что оборотни не болеют и лекарств не держат.

— Да, я медсестра, — возвращаюсь к разговору, глядя прямо в пронзительно-синие глаза. — Но я не вредила, а помогала девочкам. Спросите Майну или Кару, или Улину. Они подтвердят мои слова.

— Обязательно спрошу, как только очнутся, — следует уверенное.

— Что? Но разве они не пришли в себя? А сколько уже времени прошло? — засыпаю альфу вопросами.

Неизвестно, сколько я сама провалялась в отключке. А знать это нужно, чтобы хоть как-то ориентироваться в происходящем.

— Не пришли, Анила. И мы не можем понять, почему. Что ты им вколола? Уже третьи сутки, как оборотницы спят беспробудным сном, — рыкает он в ответ.

А я сжимаюсь. Не от страха за собственную жизнь, от переживаний за девочек.

— Каждой по три кубика сонлека. Но это чтобы им стало легче. Профессор Куфин и Узана забирали у них кровь и что-то кололи до моего прихода. Я не знаю подробностей.

— Какая еще Узана?

— Оборотница. Настоящая помощница преступника.

— В доме Вуличей кроме тебя не обнаружили больше ни одной женщины. Да и комната с женскими шмотками была тоже только одна. Шмотками, — повторяет, смотря на меня с ненавистью, — идентичными тем, что сейчас на тебе. Так что не ври мне!

— Это не моя одежда, — произношу, сама понимая, как глупо это звучит. — Альфа Лин, я говорю правду, — складываю руки в умоляющем жесте, отчего цепь вновь неприятно бряцает. — Вы же должны это чувствовать, пожалуйста.

— Не уверен. Ты работала с Куфиным, мало ли чему он тебя научил, — обрубает оборотень и разворачивается к выходу.

— Подождите. Вы куда? — вскакиваю с лавки, делая пару шагов, пока мой поводок не натягивается.