Книга Вернуть истинную, страница 73 – Рина Беж

— Отдыхать.

— А как же я?

— А ты будешь сидеть в камере, так же, как сидели наши дети, пока не признаешься во всем. Завтра тебя вызовут на допрос и выберут меру наказания.

ЛИН

Ухожу от девчонки, а у самого душа не на месте.

Ох уж эта рыжая, зацепила, что сил нет. И бесит этим неимоверно.

Еще и волк чудит, всё вынюхивает и вынюхивает человечку, заставляет проверять ее чуть ли не каждые несколько часов. Будто что-то с ней может тут случиться. Под охраной-то.

Потому и кручусь поблизости все последние три дня, нервируя сторожа и себя самого доводя до бешенства.

Вот чего ты в ней нашел?

В очередной раз спрашиваю Бураша, а в ответ лишь тяжелый вздох и опущенная голова.

Ясно… тоже не понимает.

Надеюсь, хоть сегодня высплюсь.

Ворчу, поднимаясь по лестнице к выходу.

Мы вернулись в свой предел полтора дня назад. Первые сутки ушли на разбор завалов бывшего имения Заула да поиски всевозможных улик. Вторые на бесполезные попытки привести в чувства девочек и дорогу домой.

По итогу докладчики оказались правы — выживших в имении не осталось.

Оба брата Вуличи погибли: младший в битве с Саймоном, старший с Паусом. Я задрал Хорна, а Цеф с парнями его подручных, тех, кто терся возле человечки. Остальных умяли по ходу.

Куфин сбежал, и поиски его по всем направлениям оказались безрезультатны. Других самок, кроме рыжули мы не нашли, как и хоть каких-то женских следов. Тут я Аниле не соврал.

Зато обнаружили камеры, где держали омежек будто дворовых собак, а не сильнейших представителей нашей планеты. И медотсек нашли, весь выпотрошенный. Никаких записей, никаких следов чокнутого докторишки, никаких лекарств или капсул из-под них. НИЧЕГО. Зато повсюду запах человечки.

Вот как такое возможно?

Везде, мать-Луна образумь и дай терпения, нежный аромат этой рыжей бестии. Словно она весь дом вдоль и поперек исходила… и даже камеру, соседнюю с детьми.

И уверенно заявляет, что ни причем.

Не лжет. Я чувствую. И это вот напрягает.

Слишком странно и нелогично.

Во всем замешана, во всё втянута, а не при делах.

Картинка совсем не вырисовывается, как не крути. Одна надежда, что омежки очнутся. И либо подтвердят ее слова и спасут от наказания, либо обвинят, тогда пусть пеняет на себя. Пощады не будет.

Говорю это. И сам себе не верю. Не представляю, как смогу причинить боль той, чьи темно-синие глаза смотрят на меня с таким восторгом и доверием, словно я — лучшее, что она видела в своей жизни. Я и разговаривал-то с ней грубо, больше злясь на дурацкое стечение обстоятельств, нервы из-за детей и то, что ее вид за решеткой бесил.

Дьявол, была бы она оборотницей, подумал, что между нами связь зарождается. Но она человек. А двуликие и люди — полнейшая глупость. И даже ради этой манящей самки я не стану делать исключения.

— Ну что, навестил девчонку? — встречает меня у выхода Цеф. — Пришла в себя.

— Пришла. И, знаешь, кажется из-за наших детей она разволновалась больше, чем из-за того, что я назвал ее преступницей и обещал наказание.

— Даже так?

— Да. Сказала, что помогала девочкам. Даже по именам каждую назвала. А ведь малышки не стали бы выдавать о себе информацию, если бы ей не доверяли. Да и не врала она. Бураш бы ее мгновенно раскусил.

— Так это же хорошо. Если она не преступница, за ночь в камере всё обдумает, поволнуется, а утром все нам подробно без капризов расскажет. И про Куфина заодно.