Книга Громкий развод, страница 68 – Анастасия Ридд, Настя Орлова

— Конечно.

— Отлично. Я предлагаю вам участие во втором эфире.

— Участие? — удивленно переспрашиваю.

— Да, вы не ослышались, — кивает он. — Ведущим останется Егор Москвин, а вы и Эльза станете главными участницами.

— Эльза? — я настолько возмущена и поражена его предложением, что кроме одного слова больше ничего не могу произнести.

— За этот эфир я предлагаю половину вашей месячной зарплаты, Адель, — улыбается Павел Геннадьевич, падая в моих глазах еще ниже.

Вот уж правду говорят — большие деньги меняют сознание. Готова поспорить, что в самом начале своей карьеры Бессонов не был таким. Хотя кто знает.

— Простите, Павел Геннадьевич, но подобные предложения мне не подходят. Я не готова выносить свою личную жизнь на потеху публике, — отвечаю твердо.

— Вы сможете ответить на все ее выпады. Разве вам не хочется этого?

— Публично? Конечно, нет. Я переживаю личную драму и желаю только одного — чтобы меня оставили в покое, — грубо бросаю я.

— К сожалению, у вас нет выбора, — резко выдыхает он. — Сценарий уже в обработке.

— Выбор есть всегда, — прищуриваюсь я, до сих пор не веря своим ушам.

— И какой же ваш?

— Я не готова работать в такой атмосфере. Я качественно выполняю свою работу, Павел Геннадьевич, но то, о чем вы говорите, чересчур, — внутри меня бушует буря эмоций. — Я лучше разорву контракт, чем пойду на такое.

— Аделина, если вы разорвете контракт, то вам придется выплатить большую неустойку, — его голос меняется. Похоже, Бессонов не привык слышать «нет».

— Насколько большую?

— Размер годовой заработной платы. Ваш контракт как раз заканчивается ровно через год.

— Значит, придется платить.

— Пусть будет так. Хорошего дня, — он открывает дверь и, не обернувшись, уходит, оставляя меня с разбитым сердцем.

Теперь у меня нет не только любимого мужчины рядом, но и любимой работы.

Глава 18

Аделина

Если закрыть глаза, очень легко представить, что моя привычная жизнь не сгорела дотла. Легко притвориться. Но стоит открыть глаза и все по новой. Рабочий день, а я сижу дома. Меня нигде не ждут. Кроме Карины никому нет до меня дела, но и она сейчас занята – у нее есть работа, а у меня нет. На столе в кухне лежит конверт, который доставили сегодня из офиса. Я знаю, что внутри моя копия трудового договора и официальная юридическая претензия. Бессонов не лгал, когда говорил, что у моего решения громко хлопнуть дверью телеканала, не поступившись своей гордостью, будут последствия. Финансовые. Но… Не все ли равно?

На тумбочке оживает мобильный. Протягиваю руку, чтобы нащупать трубку, подношу к глазам, испытывая мгновенную вспышку надежды, когда вижу на экране имя Жени Говорова.

— Привет, Жень! Есть новости? – спрашиваю торопливо, приняв вызов.

— Мой коллега смотрит, что можно сделать, Лин, но я бы сильно на это не рассчитывал, – отвечает с сожалением. – Ты сама знаешь, что на телевидении работают акулы. У них все шаги предусмотрены. Тут налицо явное желание либо удержать тебя, либо наказать.

— Понимаю, – говорю тихо.

— Не вешай нос, постараемся сделать все, что возможно. У меня профиль другой, ты знаешь, но я тоже порою в этом направлении. Должно быть хоть что-то, за что можно зацепиться.

— В любом случае, это всего лишь деньги, – на меня находит какая-то обреченность. – Справлюсь.