Книга На грани фола, страница 106 – Катя Саммер, Настя Орлова

За окном едва брезжит рассвет. Громов мирно сопит на соседней подушке, утомленный и удовлетворенный, а я спать не могу – снова и снова прокручиваю в голове события вчерашних дня и ночи, ощущая, как внутри все кровоточит и ломается. Зачем он это затеял, если знал, что его ждет Европа? И главное… почему я поддалась? Стоит представить, что через две недели он уедет, а я останусь, хочется выть от безысходности. Не вою только потому, что боюсь его разбудить. Это была бессонная ночь, а он до конца так и не оправился от болезни…

Стараясь не издавать лишних звуков, я медленно выскальзываю из постели, на ощупь ищу на полу свои вещи, торопливо одеваюсь, избегая смотреть на спящего Арсения. Боюсь, что, если только взгляну, не уйду. Не смогу. А я и так максимально усложнила для себя наше расставание, чтобы увязать в нем еще сильнее. Хотя куда сильнее? Ем, учусь, работаю с мыслями о нем, физически откликаюсь на каждое его прикосновение, чувствую его близость на каком-то совершенно новом для себя уровне, хочу постоянно быть рядом… Если это не любовь, тогда я не могу даже представить, что это такое. Но любить Арсения Громова – это ведь с самого начала абсолютно бредовая затея. Как же я так попалась?

Уже полностью одетая, я все же оборачиваюсь в дверях. В утреннем свете он выглядит еще более прекрасным, чем обычно: рельефные плечи, скульптурные скулы, копна непослушных темно-русых волос… Больше всего на свете мне хочется скинуть с себя ненужные вещи, вернуться в постель, забраться под одеяло и прижаться к крепкому горячему телу, которое этой ночью подарило мне столько сказочных мгновений, но я останавливаю себя. Настанет утро. Мы проснемся. И что тогда? Улыбаться Арсению, делая вид, что все в порядке, я не смогу, а устраивать ему сцены… На это у меня нет никакого права.

Жадно впитываю в себя его образ до тех пор, пока он и кровать не начинают расплываться перед глазами. Часто-часто моргаю, чтобы не дать слезам пролиться, а потом ухожу. Сбегаю, наверное. Потому что остаться – значит причинить себе еще больше боли, а я и так, кажется, едва выношу масштаб рвущей душу катастрофы.

Так странно. Всерьез я ведь на самом деле и не думала о каких-то долгосрочных отношениях с Арсением. Все произошло чересчур быстро, чтобы я успела вовремя нажать на стоп-кран. Но теперь, когда я точно знаю, что отношения между нами невозможны, у меня появилась какая-то нездоровая, почти отчаянная потребность в них. Это самая издевательская насмешка судьбы.

В общаге воскресным утром тихо и темно. Студенты или разъехались по домам, или крепко спят, поэтому я пробираюсь в свою комнату, не встречая никого по пути. Это хорошо – на обмен любезностями я сейчас тупо не способна.

Первое сообщение от Арсения падает на мой новый телефон, к которому я по-прежнему не могу привыкнуть и теперь, зная, как все будет через две недели, точно у себя не оставлю, около десяти утра.

«Ты где?»

Я поджимаю губы и читаю следующее.

«Почему ушла, меня не разбудила?»

Смотрю на экран, пока из глаз не начинают течь слезы. Снова. Ужас! Громов превратил меня в самую настоящую эмоциональную развалину. К трем на моем телефоне скапливается десяток неотвеченных сообщений. Среди них есть вопросы, утверждения, гневные восклицания, которые в конце концов сменяются фирменными сексуальными угрозами Арсения, от которых я обычно начинаю возбуждаться. Теперь тоже, но на этот раз физический отклик булькает в адском котле, смешавшись с болью и разочарованием. В пять он звонит. Я долго не решаюсь ответить, но потом, ведомая неясным порывом, все же успеваю нажать пальцем на экран до того, как Арсений отключится. Я просто хочу послушать его голос – это я обещаю себе мысленно, чтобы ненадолго притушить ломку.