Книга На грани фола, страница 71 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Сам бы знал – сказал. Я первый раз здесь, место мне посоветовали. Мама, – поясняет он, предвосхищая вопросы в моей голове. – Я больше по аппетитным, – он скользит взглядом от моих губ до груди и обратно, – бургерам. Без меда и желательно с кровью.

Не уверена, это очередной ужасно грязный и беспардонный намек в стиле Громова или я выдумываю, но внезапно меня посещает идея, которая заставляет позабыть обо всем.

— А мы можем уйти отсюда? – спрашиваю, нарисовав в воображении идеальную картинку, как мы спокойно едим бутерброды в простом кафе, где я не буду чувствовать себя бельмом на глазу у местной аристократии. Пусть лучше буду неприлично блестящей в каком-нибудь городском бистро.

Громов хмурит брови, видимо, приняв мое предложение за очередной каприз, поэтому я спешу продолжить:

— Я обещаю накормить тебя лучшими бургерами в городе, если мы уедем отсюда. Не в забегаловке, где я работаю, честно.

Сейчас в приглушенном свете хрустальных люстр над нашими головами и за столом с шелковой скатертью я понимаю, что мне будет спокойнее в другой обстановке. Здесь я не расслаблюсь, и все рано или поздно пойдет наперекосяк. А я хочу, очень хочу, чтобы вечер удался.

— А я могу отказаться? – со смешком выдает Арсений, будто бы намекая на нашу поездку в больницу и свою аллергию, а я в ответ швыряю в него скомканную салфетку, понимая, что он согласен.

В следующее мгновение Громов спокойно встает из-за стола, хватает меня за руку и рывком притягивает к себе, чтобы прижать и поцеловать на глазах у всех. Какой же он все-таки… гаденыш! Обожает меня смущать и кайфует от этого. А я – от него, что уж там. Расплываюсь в улыбке, в его руках, в его желании. Бегу следом за ним, еле поспеваю, потому что он идет на выход метровыми шагами – без каких-либо объяснений, не оглядываясь на удивленных официантов. Мы видим только друг друга, и я чувствую себя самой счастливой. Если не во всем мире, то хотя бы в этом зале.

А через каких-то полчаса мы уже сидим в теплой верхней одежде на капоте его дорогой тачки и поедаем бургеры с видом пусть и не на весь город, но на реку и красивую набережную. И я даже не стесняюсь испачкаться, потому что у Громова самого измазан горчицей весь рот.

— Ты умеешь водить машину? – вдруг спрашивает он.

— Прав нет, если ты об этом, но дома возила папу пару раз к друзьям и обратно. А что?

Я застываю, потому что он проводит пальцем по моей нижней губе, стирая кетчуп, забываю даже его вопрос, но он продолжает шутить свои тупые шуточки.

— Тебе придется сесть за руль, если мне снова станет плохо.

Толкаю его в плечо и спрыгиваю на землю, чтобы выбросить обертку от бургеров в мусорник.

— Уже не умер, и ладно. Прогуляемся?

Сегодня хорошая погода, не очень многолюдно, от реки свежо, а ветер приносит аромат сладкого попкорна, который продается где-то на набережной. Хотя я, конечно же, ищу повод не запираться вдвоем в тесном салоне, потому что свидание может очень быстро закончиться. Мы и по дороге сюда забылись так, что даже стекла запотели, а я… я пока ни в чем не уверена, и мне необходима дистанция между нами.

— Конечно, – отвечает Громов, повторяет за мной, избавляясь от бумажных пакетов, и берет за руку, переплетая наши пальцы, отчего у меня уже привычно перехватывает дыхание.