Книга Твой личный враг, страница 135 – Настя Орлова

В его – шторм. Радость узнавания, нежность, напряженность, мольба о прощении, обида и затаенная печаль…

Он делает движение, словно собирается встать, но я прячу глаза и стрелой мчусь к выходу.

На первый взгляд этот теплый июньский день ничем не отличается от других, но для меня он совершенно особенный. Несколько недель назад Дарья попросила меня рассказать ей про серию картин, над которой я работаю. Когда я показала ей фотографии холстов в своем телефоне, она долго и задумчиво изучала их, а потом, к моему полному изумлению, отобрала четыре картины для выставки молодых художников, которую мы несколько месяцев готовили в галерее.

На самом деле мне, конечно, очень повезло: один из художников, который должен был предоставить свои работы для экспозиции, в последний момент отказался от участия. Найти замену, когда до выставки оставалось чуть больше двух недель, было непросто, но возможно, поэтому то, что Дарья остановилась именно на моих работах, мне очень льстило.

Этим вечером должно состояться торжественное открытие, и я с самого утра как на иголках.

— Пап, ну вы скоро? – прижимаю телефон к уху, в нетерпении вышагивая вдоль маленькой студии, которую мама и папа подарили мне на девятнадцатилетие.

На самом деле день рождения у меня будет только через месяц, но этот щедрый подарок был презентован мне авансом, после того как я твердо решила съехать из родительского дома на съемную квартиру.

— Во двор сворачиваем, – отвечает отец. – Спускайся.

В любой другой ситуации я бы давно была в галерее – занималась организационными вопросами, встречала гостей, проверяла, вовремя ли приехала служба кейтеринга, но сегодня я – почетный гость, и Дарья освободила меня от работы, поэтому забрать меня из дома и отвезти на выставку должны родители.

— Привет, милая, – говорит мама, когда я ныряю на заднее сиденье автомобиля. – Это то платье, которое тебе Света из Милана привезла?

— Да, – отвечаю я, расправляя шелковый подол. – Не считаешь, что слишком открытое?

Мама закатывает глаза и улыбается:

— Обычно это мой вопрос. А ты выглядишь сногсшибательно.

Папа согласно кивает и, выезжая с парковочного места, на мгновение удерживает мой взгляд в зеркале заднего вида.

Среди членов семьи мое участие в выставке произвело настоящий фурор. Мне кажется, никогда еще отец не гордился мной сильнее, чем в тот момент, когда я впервые рассказала ему о предложении Дарьи. В тот же вечер он обзвонил всех родственников и близких друзей и заранее оповестил, чтобы они не планировали ничего на вечер шестого июня, а в офисе на инфостенде повесил афишу, чтобы ни один из сотрудников не пропустил ценную информацию о том, что дочь их босса – художница.

Несмотря на то что мы приезжаем к галерее вовремя, нам с трудом удается найти место на парковке. По красной ковровой дорожке мы идем под аккомпанемент скрипки, а в холле попадаем под перекрестный огонь фотоаппаратов. Я всегда знала, что в планах Дарьи было превратить открытие в светское мероприятие, но то, что я вижу, превосходит все мои ожидания. В волнении судорожно цепляюсь пальцами за рукав пиджака папы, с благодарностью ощущая, как он накрывает их своей теплой ладонью.

Просторный лабиринт залов и переходов, выделенных для выставки, полон шумящей толпы. Нарядно одетые люди деловито переходят от картины к картине с бокалами шампанского в руках, сверяются с каталогом, о чем-то перешептываются. Среди лиц я замечаю завсегдатаев арт-тусовок Москвы, нескольких молодых актрис и блогеров-миллионников.