Книга Твой личный враг, страница 138 – Настя Орлова

Стоило мне отвернуться, разорвать с ним зрительный контакт, чтобы извиниться перед Сашей, который все еще стоял позади меня, как он буквально растворился в толпе. И все мои попытки найти его в галерее так и не увенчались успехом.

Домой я вернулась в полном смятении. Весь вечер пребывала в уверенности, что Даниил еще даст о себе знать: после ухода из галереи ожидала увидеть его на парковке, возле дома, в конце концов, но он так и не появился.

Глупо, правда?

Неужели я вновь совершила ту же самую ошибку: приписала ему поступки и чувства, которых на самом деле не было? Ведь он мог прийти на выставку случайно. Вряд ли после расставания со мной он заперся дома и полностью перечеркнул свой светский календарь. Может быть, его пригласил кто-то другой и встреча со мной стала для него такой же неожиданностью, как и для меня с ним. Тогда резонно предположить, что он ушел, чтобы не искушать судьбу и больше со мной не сталкиваться. Но ведь был между нами тот интимный пронизывающий взгляд. Его я не выдумала, не могла. Он был. Реальный. Жалящий. Почти физически осязаемый кожей.

Тогда почему?..

Утром я просыпаюсь поздно, изнемогая от головной боли. В горле сухо, все-таки накануне я перебрала с шампанским, глаза будто засыпали песком. Я чувствую себя разбитой – в короткие часы отдыха во сне меня преследовали мрачные синие глаза, от которых я никак не могла спрятаться, и эта виртуальная погоня отняла у меня последние силы, оставшиеся после вчерашнего вечера.

Я хочу только одного – спрятать за плотными шторами дневной свет и спать, но заставляю себя встать с постели, не давая шанса расклеиться и вновь погрузиться в водоворот мыслей о прошлом. Впереди день подготовки к очередному экзамену летней сессии – в первую очередь мне нужно думать об этом, а не искать мотивы поведения человека, который, несмотря на кажущуюся близость, всегда оставался для меня загадкой.

Я принимаю душ, пью болеутоляющее и, сделав себе тосты и чай, располагаюсь на кухне с учебниками. К собственному удивлению, мне удается отвлечься от мыслей о Дане и сосредоточиться на предмете, пока в районе обеда не раздается звонок телефона.

Подпрыгиваю от неожиданности, подсознательно ожидая увидеть на экране знакомое имя, но звонит отец. И я вновь чувствую себя глупо – Даниил не звонил мне все это время, почему я вдруг решила, что позвонит сейчас?

— Привет, пап, – говорю подчеркнуто бодро, подавляя зевок.

— Мира, – произносит он строго, не тратя время на приветствие. И одно это, помноженное на непривычный напряженный тон, заставляет меня насторожиться.

— Пап, что-то случилось? – спрашиваю осторожно, чувствуя, как от тяжелого предчувствия спазмом сводит желудок.

— Прямо сейчас напротив меня в моем собственном кабинете сидит Даниил Благов, – говорит отец обманчиво мягко. – Он утверждает, что имеет полное право находиться здесь благодаря тебе.

Мое сердце ухает в пятки, а по спине ползет неприятный холодок озноба, словно ледяные пальцы касаются голой кожи.

Я молчу. Мой язык, очевидно, прилип к гортани, а сама я утратила способность к связной речи, но мысли несутся галопом.

Неужели?..

— Мира? – настойчиво повторяет отец.

— Да, пап, – отвечаю тихо.

— Скажи мне, что ты не сделала того, в чем он пытается меня убедить.