Книга Твой личный враг, страница 18 – Настя Орлова

Пытаюсь сесть, но у меня не выходит. Одна нога с прикрепленной к ней лыжей увязла глубоко в снегу, сводя на нет усилия, которые я прилагаю, чтобы подняться. В отчаянии думаю, что без посторонней помощи мне не обойтись, и нехотя смотрю на Благова, который все еще неподвижно лежит, уставившись в небо.

Может, с ним что-то не в порядке? Вдруг от столкновения со мной у него перелом или сотрясение.

Взглядом ощупываю его руки, ноги и туловище. Широкая грудная клетка бурно вздымается – он дышит, уже хорошо. С секундной заминкой, но все же поднимаю глаза на его лицо, наполовину скрытое шлемом и горнолыжными очками.

Тело простреливает электрический разряд, заставляя меня механически облизать губы. У меня минута слабости, и никто не видит, поэтому могу себе признаться, что нахожу Благова одуряюще привлекательным. Вроде и не классический красавчик, а общая картина просто с ног сшибает. По крайней мере, меня точно.

Пока глазею на него, напрочь забыв о лыжах, он внезапно садится на снегу, опровергая мои подозрения на переломы, снимает с головы защитный шлем и быстро отцепляет сноуборд от ботинок. А потом поворачивается и смотрит прямо на меня.

Время замирает. Земля не вертится вокруг солнца и вокруг своей оси. Ветер стихает.

Взгляд у Благова такой холодный, но не злой. И как будто ласкающий. И оценивающий. И смотрит он так, словно знает что-то такое, чего я не знаю и никогда не узнаю. И вообще никто, кроме него, не узнает. Вспоминаю поговорку про кролика, загипнотизированного удавом. Только ведь я не кролик. По крайней мере, не была им до встречи с этим человеком.

— Паршиво катаешься, Громова, – первым нарушает игру в гляделки Благов. – Не умеешь – сиди в лягушатнике, нечего соваться на трассы для взрослых.

Немею от его наглости и даже не сразу нахожусь что ответить. А он в это время легко встает на ноги и протягивает мне руку.

— Сильно ушиблась? – спрашивает уже мягче, сканируя взглядом мое тело. – Руки-ноги целы? Голова не кружится?

Мое тело замуровано в лыжный костюм от шеи до пяток, но странным образом его взгляд пробивает эту броню. Почти физически чувствую его взгляд на груди, бедрах, ногах. Извращение какое-то.

Благов нетерпеливо трясет своей рукой перед моим лицом, как бы напоминая мне, что снизошел до помощи, а я чувствую, как на меня накатывает волна бешенства.

— Я отлично катаюсь, – огрызаюсь едко. – А твоего мнения никто не спрашивал и за помощью никто не обращался.

— Мне показалось, что без посторонней помощи тебе не обойтись, впрочем, я, конечно, мог ошибиться, – не скрывая иронии в голосе, произносит Благов.

Вздергиваю подбородок и, насколько возможно в моем положении, с достоинством выпрямляю спину.

— Действительно ошибся. – Мой голос сладок, как майский мед. – Мне уже не нужна твоя помощь. Ты и так здорово помог, сбив меня с ног.

Он недоверчиво таращится на меня, словно у меня вдруг выросли рога.

— Я сбил? – восклицает изумленно. – Ты как сумасшедшая неслась на меня по трассе.

Игнорирую его замечание, подозревая, что в его словах есть большой процент истины, и пытаюсь самостоятельно вызволить ногу из лыжного плена. Благов молчит и насмешливо наблюдает за моими жалкими попытками встать, больше не предпринимая никаких действий, чтобы помочь.