Книга Посмотри в мои глаза, страница 128 – Настя Орлова

— Не передумала?

— Не передумала, – подтверждаю твердо.

— Значит, еще передумаешь.

— Если это то, чего ты от меня хочешь, тебя ждет разочарование, – дерзко бросаю я, игнорируя предостерегающие огоньки в его глазах.

— Как всегда, да, Лера? – замечает Кирилл с какой-то странной интонацией, в которой мне чудится особый подтекст. – Хватит пререкаться. В этом споре тебе не победить.

— Я не ищу победы.

— Тогда что ты ищешь? – Его явно начинает утомлять этот разговор.

— Самостоятельности.

— Ну, с этим ты опоздала на несколько дней. Я сразу предупреждал тебя об условиях сделки. Ты согласилась. О чем, твою мать, вообще этот разговор? – Теперь я, кажется, по-настоящему его взбесила.

— Дядя Дима сказал, что на счет «Синички» уже поступили деньги, – выпаливаю я.

— И? Мы об этом договаривались.

— Не боишься, что теперь я могу спокойно уехать? – спрашиваю беспечно.

— В этот раз далеко ты не уедешь, – говорит он тихо, но за подчеркнутой непринужденностью слышатся стальные ноты. – Это я тебе обещаю.

«В этот раз далеко ты не уедешь. Это я тебе обещаю».

Вдох. Выдох. Снова глубокий вдох. Медленный выдох.

«Дыши, Лера, дыши».

Густое волнение, смешанное с пьянящим удивлением, страхом, каким-то необъяснимым восторгом, топит меня в пугающем водовороте чувств. Что такого в этих словах? Из-за чего чувствую себя так, словно тону, а руки и ноги отказываются бороться за жизнь, предпочитая довериться течению судьбы? Уму непостижимо.

На негнущихся ногах иду вслед за Кириллом по коридору. Фокусируюсь взглядом на его широкой спине, нехотя поднимаюсь выше: на аккуратно подстриженный затылок и непослушную вьющуюся копну волос на макушке. Вспышка. Вспоминаю, как запускала в них пальцы, пока он терзал ртом мою шею. Щелчок. Будто наяву ощущаю упругую жесткость кудрей кончиками пальцев.

Спуск на лифте проходит под удушающий аккомпанемент гнетущего молчания. Все-таки в компании Гордеева я веду себя как редкостная идиотка. На что я рассчитывала, подначивая его возможным уходом? Если рассчитывала взять над ним верх в споре, то я еще большая дура, чем предполагала раньше. К тому же я ведь даже не думала об этом всерьез, выпалила на эмоциях, наверное, чтобы взбесить его так, как он бесит меня. Глупо вышло.

У подъезда нас ожидает уже знакомый мне автомобиль с водителем. Я запрыгиваю в салон на заднее сиденье, Гордеев садится рядом. На меня не смотрит, полностью поглощен сменяющимися видами за окном. Я тоже хочу так – уметь замедляться и абстрагироваться, делать вид, что ничего не происходит. Но когда меня захлестывают эмоции, мне нужно двигаться. Так как в движении я на два часа ограничена салоном автомобиля, мне остается только одно – выговориться.

— Я никуда не собиралась, – выталкиваю из себя сумбурное признание. – Я разозлилась. Сказала глупость. Я бы так не поступила. Обещала же три недели.

Я знаю, что Кирилл меня услышал, но поворачиваться ко мне он не спешит. Выжидает.

— Ничего не скажешь? – спрашиваю тихо, нервно накручивая на палец прядь волос.

— А что тут говорить? Ведешь себя как капризный ребенок, – пронзает меня взглядом из-под сдвинутых бровей и безжалостно рубит: – То, что ты не в состоянии справляться со вспышками ярости, – это твоя проблема, не моя.

— Мне бы не нужно было ни с чем справляться, если бы ты не вел себя как… как… – тушуюсь, не в состоянии подобрать подходящее определение, за которое мне впоследствии опять не придется оправдываться.