Книга На моих условиях, страница 77 – Настя Орлова

— Варь, у меня Андреев на второй линии, – говорю шепотом, словно он может меня услышать.

— О! Ты же поговоришь с ним, да? – И, не дожидаясь ответа, добавляет: – Ладно, держи меня в курсе. Пока.

Варя отключается, а экран продолжает светиться. Резко зажмурившись, я снимаю трубку.

— Привет, – говорю подчеркнуто спокойно.

— Это что такое, Влада? – раздается требовательный голос, сдобренный смачным ругательством. – Это такой типично женский способ донести до меня, что тебя что-то не устраивает?

— Не понимаю, о чем ты.

— Не принимай меня за идиота! – рявкает Максим. – Почему ты не ночевала дома?

— А я обязана? – враждебно парирую я. – К тому же сегодня я как раз ночевала у себя дома.

— Не доводи меня, Влада, – советует он мрачно. – Мне до этого остался один крохотный шажок. Предупреждаю тебя, последствия тебе не понравятся. Я не спал всю ночь, разыскивая тебя, у меня на работе полная задница, терпеть твои выкрутасы по телефону – совсем не то, что мне сейчас нужно.

— Тебе не нужно ничего терпеть, – огрызаюсь я язвительно.

— Ты, блин, серьезно? – рычит он, а спустя мгновение уже спокойнее спрашивает: – Я сделал тебе больно? Обидел чем-то?

«Мне больно от мысли, что ты сейчас с Ликой». Эти невысказанные слова становятся для меня откровением. Мне ведь действительно не обидно, это не уязвленное самолюбие – мне физически больно от того, что Максим может быть близок с кем-то другим. Когда это произошло? Когда все изменилось? Когда быть с ним стало важнее, чем все остальное?

— Влада?

Неподдельная тревога в его голосе заставляет меня почувствовать себя неблагодарным шаловливым ребенком. Даже если я не хотела оставаться в его квартире, игнорировать звонки было глупо.

— Ты ничем меня не обидел, – говорю наконец.

— Тогда почему ты ночевала в своей старой квартире?

— Откуда ты знаешь? – подозрительно спрашиваю я, озираясь по сторонам.

— Это важно?

Я напряженно молчу.

— Я поднял на уши охрану дома, – словно нехотя признается Максим. – Когда стало понятно, что тебя нет дома, а твоей машины – на парковке, пришлось позвонить твоему отцу. Он додумался связаться с консьержем твоего комплекса и убедил меня, что ты здесь.

— Понятно.

— Что тебе понятно? – взрывается он. – Я волновался, что с тобой могло что-то случиться! Ты не вернулась домой, не брала трубку. Почему?

— Хотела подумать, – в волнении я кусаю губу.

— Все-таки жалеешь, да? – вздыхает Андреев.

— Все слишком далеко зашло. Слишком быстро. Нам не нужно было этого делать. Ты сам должен это понимать.

— Что я должен понимать?

— Ты и я… Это просто бизнес, ты сам говорил. Не нужно было…

— Мы это уже сделали, – грубовато перебивает он. – И ты была в восторге. Впрочем, как и я.

— Физическое… – я смущенно подыскиваю подходящее слово. – Физическое удовлетворение – это не главное.

— Правда? И давно ты стала экспертом в этом вопросе? – насмешливо интересуется он, но я шестым чувством улавливаю его напряжение.

— Я думаю, мы поспешили.

— А я думаю, что ты слишком много думаешь, – он раздраженно вздыхает. – Мне пора идти, Влада. Я и так пропустил утреннюю планерку, выясняя подробности твоего внезапного исчезновения. Позвоню вечером. Будь добра, вернись в квартиру и сними трубку.

Телефон замолкает, а я еще долго держу его возле уха, слушая тишину.