Книга Лето наших надежд, страница 26 – Настя Орлова

— Ну, как серьезно? — он сухо усмехается. — Нравится она мне.

— А Александрова?

— А что с ней?

— Ты вроде на нее залипал в день приезда, — напоминаю я, поражаясь легкомысленности приятеля.

— Еще бы на нее не залипнуть — девка что надо. Но она сразу дала понять, что на отношения не настроена, а я в чужой огород лезть не стану.

— То есть у нее кто-то есть? — стараюсь, чтобы голос звучал максимально ровно и непринужденно, но сам чувствую в нем фальшь.

— А ты почему интересуешься? — от любопытства Матвей даже приподнимает голову от подушки, но тут же со стоном опускает ее обратно. — Капец, голова просто разрывается.

С минуту мы лежим молча. Я обдумываю информацию, полученную от приятеля. Он, видимо, отходит от болевого шока.

— Насколько я понял, она ни с кем не встречается, — наконец, произносит он. — То ли разрыв у нее был непростой, то ли еще что, но сейчас она на романтику не настроена. Дружить предложила и ладно.

— А Лариса, значит, настроена? — спрашиваю у Матвея, не в состоянии скрыть иронии в голосе.

— У нас с ней отличное взаимопонимание, Кир, — оправдывается он. — Не знаю, почему я ее в прошлом году не окучил.

— У тебя же Вероника была.

— Даааа… Вероничка была хорошая, — с ностальгической нотой в голосе тянет Матвей, вспоминая свою прошлогоднюю зазнобу. — Мы с ней потом весь сентябрь переписывались, но расстояния, знаешь… На одних мессенджерах далеко не уедешь. А Лариса из Подмосковья. Может, что и получится у нас после смены. Ну, знаешь, отношения.

— Аминь, — говорю я с подчеркнутой серьезностью, хотя самого распирает от смеха.

Матвей и отношения в одном предложении — это утопия. Удивительно даже то, что он об этом размышляет.

— Засранец, — несется недовольное бурчание с соседней койки.

* * *

Провалявшись на кровати минут двадцать, но так и не уснув, я оставляю Матвея в доме за старшего и выхожу прогуляться. Утром я пропустил пробежку — сейчас самое время немного размяться.

На стадионе я зависаю почти на полчаса. Бегаю стометровку, отжимаюсь и подтягиваюсь. Потом лежу на траве, восстанавливая дыхание, и смотрю на облака. Приятная усталость после интенсивной тренировки — едва ли не мое любимое ощущение в жизни. Опередить его может только секс и, пожалуй, удачная сделка на фондовом рынке. Но сейчас я на голодном пайке по всем фронтам, так что спорт — единственное из доступных мне здесь и сейчас удовольствий.

Стоит мне подумать о сексе, как воображение тут же подсовывает мне образ Александровой. Длинные ноги, тонкая талия, упругая грудь, хрупкие ключицы… В животе уже привычно собирается тепло, концентрируясь в районе пупка и медленно спускаясь вниз.

Чтоб ее!

Резко сажусь, чтобы сбросить с себя наваждение, и вдруг замечаю ее — Александрову, которая нерешительно стоит у забора со скрученным ватманом под мышкой и смотрит на меня глазами затравленной оленихи.

Поднимаюсь на ноги, удерживая на себе ее взгляд, потом делаю несколько шагов по направлению к ней.

— Давно стоишь? — интересуюсь я, наблюдая, как ее щеки заливает краска.

— Только… пришла только что, — говорит она тихо, и тут же торопливо добавляет: — Пойду. Не буду мешать.

— Я уже закончил. Что хотела?

Ее взгляд на мгновение замирает в районе моей шеи, потом смущенно опускается на траву.

— Хотела поработать, — свободной рукой она похлопывает по ватману. — Тут спокойно. Обычно, то есть, спокойно. Сейчас тут ты и…