Книга Вне игры, страница 56 – Настя Орлова

— Это вопрос или осуждение? – парирую я.

— Ладно, согласен. Не хочешь говорить, я не настаиваю, – соглашается Никита иронично. – А на ужин скажешь, куда ты хочешь? Или тоже тайна?

— Предлагаешь мне выбрать?

— Предлагаю. Но если тебе все равно, то можем поехать в итальянское бистро на Ямской. Коля говорил, что там неплохая кухня.

— Я там ни разу не была.

— Это согласие?

— Я не против поехать туда.

Этот диалог – как игра в пинг-понг. Резкие короткие ответы, ни следа былой теплоты. Так я могла бы говорить с кем угодно.

Черт. Почему это так больно? Так не должно быть. Так мало времени прошло с нашего знакомства… Я же не могла?..

Мы доходим до машины, Никита в своей привычной галантной манере открывает для меня дверь и помогает сесть. Но прежде чем я сажусь, он склоняется надо мной, так что я вновь ощущаю аромат его лосьона после бритья, и лениво произносит:

— Расслабься, Рит. Я больше не стану целовать тебя.

— А я напряжена? – спрашиваю я, на самом деле напряженная, как струна, чувствуя, как мои лопатки прижимаются к металлической раме машины.

— Еще как.

— Ну, для справки, я напряжена не из-за того, что ты меня поцеловал, – выдыхаю я.

Никита улыбается мне в ответ, и твердые суровые черты его лица вдруг приобретают теплоту и мальчишеское очарование.

— Правда? А почему же?

— Потому что ты сказал, что это плохо, – выдаю резко. – Ни одной девушке это не понравится.

— Для справки, я сказал, что мне понравилось и я хочу еще. – Его голос становится ниже, а взгляд фокусируется на моих губах, которые все еще немного горят. – Это плохо совсем по другим причинам.

— Например?

— Я через неделю уезжаю, – напоминает он. – А ты… ты достойна лучшего.

— Я в курсе, что я – это я, – вспыхиваю я. – Если ты думаешь, что после одного поцелуя я стану обрывать твой телефон и умолять о продолжении, то ты крупно ошибаешься! Я не одна из твоих фанаток.

Внезапно он склоняется еще ниже. Его губы почти касаются моих.

— А после двух, Рит? Будешь умолять меня после двух поцелуев? Потому что я умираю, как хочу продолжить прямо сейчас. И плевать мне на последствия…

Говорят, что глаза – это зеркало души. Я считаю, что это ерунда, но с Ритой работает – у нее очень выразительные глаза, так что я точно улавливаю момент, когда ее возмущение сменяется любопытством, а следом – желанием. Целоваться она хочет не меньше, чем я. Проблема лишь в том, что, если я прикоснусь к ней еще раз, одними поцелуями я не ограничусь. А это… ну совсем лишнее.

Рита не одна из тех, с кем можно переспать и бросить. Она другая. Всегда была другой. Возможно, если бы я не знал о ней того, что узнал от отца и Коли…

— Непохоже, что ты готов продолжить, Любимов, – шепчет она с вызовом в ответ на мою медлительность и облизывает губы. – Много говоришь, а действовать – не действуешь.

На одно короткое мгновение я закрываю глаза и выдыхаю через нос, пытаясь овладеть внутренним демоном, который жаждет наброситься на Риту и повторить своими губами движение ее языка.

— И то правда, Воскресенская, – соглашаюсь наконец с горькой усмешкой и отстраняюсь от нее. И это дается мне с колоссальным усилием, потому что вжать ее в машину и целовать я хочу больше всего на свете. – Садись, и поедем.

С тихим вздохом, в котором я улавливаю разочарование, Рита послушно усаживается в пассажирское кресло. Я закрываю дверцу, обхожу автомобиль и падаю на водительское.