Книга Вне игры, страница 84 – Настя Орлова

— Рит… Ты уверена? – хрипит он у моих губ.

Подняв руку, я нежно провожу ладонью по красивому лицу, скулам, губам. Не могу ничего сказать: голос мне не повинуется. Впрочем, я вряд ли смогла бы подобрать нужные слова, поэтому просто закрываю его рот поцелуем. Это мое «да» на все его вопросы.

Его ладонь на моем животе рефлекторно сжимается, скользит вниз, туда, где невыносимо жарко и влажно. Меня топит смущение, потому что Никита все чувствует, но бедра сами собой раскрываются навстречу его прикосновению.

Я чувствую, как в меня проникают его пальцы. Сначала один, потом другой. Застываю, но не делаю попытки остановить его. Никита сипло ругается, но движение не прекращает, медленно, нарочито медленно лаская меня там, где все дрожит и пульсирует, рисуя одному ему понятные узоры.

Его тело на мне. Его пальцы во мне. Его взгляд на моем лице. Пристальный, изучающий. Словно он хочет проникнуть в мои мысли, прочитать их все, чтобы не осталось ничего, что я могла бы от него утаить.

— Никита… – Шелест собственного голоса кажется мне чужим и незнакомым.

Я не могу унять дрожь, и при этом мне не холодно, а жарко. Я беспомощно смотрю Никите в глаза, ощущая, как он трогает меня и ласкает.

— Я знаю, – отвечает он, снова припадая к моим губам. – Я знаю. Рит, ты потрясающая.

Ночь окутывает нас в кокон. Все, что осталось вне его, перестает иметь значение. Остаемся лишь Никита и я. Шум нашего дыхания. Горячие тела. Лихорадочные касания. Влажные звуки поцелуев.

Удовольствие как вспышка сверхновой заставляет меня вскрикнуть, а потом застонать глубоко и протяжно. И этот стон отскакивает от тишины голых стен, рикошетит в сердце, бьет в душу. Из моих глаз от бешеной концентрации облегчения и удовлетворения брызжут слезы. Я жадно хватаю ртом воздух, до боли стискиваю крепкие плечи.

Убрав пальцы, не давая мне опомниться, Никита входит в меня одним плавным, но неумолимым движением. Сразу глубоко, но стремится еще глубже. Перед закрытыми веками вспыхивают искры, по телу разливается что-то теплое, приятное, хотя и с отголосками чего-то болезненного. Никита шумно дышит. Его влажный лоб упирается в мой. Его темные сверкающие глаза берут в плен мои.

Он двигается чуть лениво, медленно, словно раскачивается. Мне этого мало, но я не хочу его торопить. С ним мне нравится быть беспомощной, доверчивой, отдавать контроль.

Никита, словно услышав меня, набирает темп. Там, где наши тела стали единым целым, полыхает огонь. Жар бежит по позвоночнику. Оттуда расходится по телу, охватывая меня целиком. Когда я конвульсивно дергаюсь, царапая его спину, я слышу его низкий протяжный стон. Он начинает двигаться быстрее, приподнимает ладонями мои ягодицы, подстраивая под себя.

Что-то с тумбочки с глухим стуком падает на пол. Хотя, возможно, это просто так отчаянно бьется мое сердце в груди. Я снова жалобно кричу, выгибаю спину. Никита ловит мои крики губами, а тело – руками.

Оргазм накатывает стремительно и продолжается маленькую вечность, за которую я успеваю достигнуть вершины и вернуться обратно. Кажется, я сотню раз произношу его имя. Слышу его ленивый удовлетворенный смех перед тем, как он сам содрогается в оргазме. Я все еще в прострации, реальный мир остался где-то за гранью, которую я успешно перешагнула, но, кажется, Никита на своем пике тоже произносит мое имя.