Книга Вне игры, страница 90 – Настя Орлова

— Просто потому, что мы переспали? Или потому, что ты своими глазами увидел, на что способен Влад?

— Потому что ты мне дорога! И потому что я хочу быть с тобой, – выпаливаю я. – Не из-за жалости, не из-за какой-то там ответственности… Мне хорошо с тобой. Нам хорошо друг с другом. Разве последние дни не убедили тебя в этом? И я не хочу это терять. Неужели так сложно в это поверить?

Мою тираду прерывает телефонный звонок. Переворачиваю трубку, секунду смотрю на имя сенатора на экране.

— Слушаю, – говорю я, вставая из-за стола.

— Его взяли, – отвечает Воскресенский. – Рите пора домой.

— Папа звонил? – спрашивает Рита осторожно, когда я в бессильной злобе швыряю телефон на стол.

— Да. Зарецкий в изоляторе, – отвечаю отрывисто. – Твой отец хочет, чтобы я привез тебя домой.

— Хорошо.

— Нет, Рит. Ничего хорошего в этом нет.

Я такая дура. Редкостная. Всю неделю как заведенная повторяла, что Никита ничего мне не обещал и не предлагал, тем самым оправдывая собственное глупое поведение, а теперь, когда предложил, повела себя как форменная идиотка. Не просто отказала ему, нет. Нагородила ерунды, обвинила черт знает в чем… А он в ответ сказал, что я ему дорога и ему хорошо со мной.

Наверное, это защитная реакция моей психики. Закрываться не только от боли, но и от любви. Почему? Потому что внутри я сломанная. Возможность еще раз полюбить и довериться, чтобы еще раз разочароваться, пугает меня. Да и, будем откровенны, я не верю, что кто-то настолько потрясающий, как Никита, может всерьез мною заинтересоваться.

Я скучная, пугливая и, да, сломанная. Никита ведь это сразу заметил, еще на папином юбилее, пусть тогда и не знал всего масштаба трагедии. Мне, конечно, очень хотелось перемен, я даже почти поверила, что мне под силу исцелиться. Но все мои громкие заявления о том, что я хочу жить, на поверку оказались лишь пустыми лозунгами. Потому что, столкнувшись лицом к лицу с возможностью перемен, я трусливо отступила.

— Спасибо, что подвез, – произношу чопорно, когда Никита, дождавшись, пока откроются ворота, заезжает во двор.

В горле комом стоят слезы. В желудок будто накидали камней. Я даже не знаю, чего хочу больше – сбежать или остаться, чтобы попытаться все исправить и объяснить Никите, что на самом деле я не думаю так, как говорю. Что в глубине души я…

— Ага, пожалуйста, – бурчит он в ответ, заглушая мотор.

— Ты не уезжаешь? – спрашиваю удивленно, наблюдая, как он отстегивает свой ремень безопасности.

— Серьезно, Рит? – изумляется Любимов, пронзая меня взглядом, а потом добавляет, не скрывая сарказма: – Ага, вот сейчас помашу тебе на прощание и уйду в закат.

Пока я вожусь с ремнем безопасности, Никита обходит автомобиль, открывает мою дверь и помогает мне выбраться.

Одно короткое мгновение соприкосновения наших рук, а мое сердце выходит на опасную частоту сокращений. Мне жарко. В голове вата, в груди – пожар. Я просто жалкая…

— Спасибо, – еще раз бормочу я, ощущая, как от смущения печет щеки. – Я… Э-э-э…

— Я с твоим отцом хочу поговорить, – видя мою полнейшую растерянность, поясняет Никита.

— Понятно.

— А потом, когда ты немного отойдешь, и с тобой.

— От чего отойду?

— От неотвратимости перемен в твоей жизни, – говорит Никита на удивление спокойно. Когда мы уезжали из дома его брата, казалось, что он взвинчен до предела, но сейчас от былого раздражения нет ни следа. – Не хочешь переезжать в Штаты – ладно. Готовься тогда, как обещала моей маме, летать по безвизу. В Латинской Америке полно таких стран.