Книга Вне игры, страница 92 – Настя Орлова

— Пап, ты же знаешь его родителей…

— Я прекрасно знаю, кто его родители. Но и я тоже не на бобах сижу, – раздраженно бросает отец. – Людей подключили из Москвы. Два дня ублюдок пробудет в СИЗО, я постараюсь, чтобы там он и остался до слушания. На время к тебе приставим охрану посерьезнее – чтобы никто из его окружения не мог до тебя добраться. Одна никуда не ходи и, будь добра, ставь в известность обо всех своих планах меня или Никиту. Это не шутки. Я не успокоюсь, пока он не сядет.

Ого. Меня или Никиту.И как это понимать? Давно Любимов пользуется таким доверием отца?

— Никита в пятницу улетает, – напоминаю я, ощущая, как болезненно сжимается от этой мысли сердце.

Отец хмуро переводит взгляд на моего лжепарня.

— Это правда. Со следующего понедельника у меня начинается предсезонная подготовка в Штатах, – говорит Никита спокойно. – Я обсуждал разные варианты со своим агентом. Маловероятно, что, даже если мы очень постараемся, сможем сделать Рите визу за неделю, но…

— Стоп! – Отец поднимает руки, призывая парня остановиться. – Визу для Риты?

— Я хочу, чтобы она была со мной, – твердость, с которой Любимов говорит это, поражает и меня, и папу. Словно для него не существует другого варианта.

— Ты хочешь увезти мою дочь в США? – уточняет отец, нахмурив брови.

— Я просто хочу, чтобы мы с Ритой были вместе. В данный момент в США, потому что у меня контракт еще как минимум на год. И рядом со мной она будет в безопасности.

— А ты? Ты тоже этого хочешь? – Отец вдруг пронзает взглядом меня.

— Мы с Никитой не сходимся в этом вопросе, – произношу я, избегая смотреть на Любимова. – Моя жизнь здесь.

— Мы пока не сходимся, – поправляет Никита, сокращая расстояние между нами и обнимая меня за плечи. – Но я собираюсь сделать все, чтобы ваша дочь изменила свое мнение за оставшееся до моего отъезда время.

— Да уж, молодежь. – Отец озадаченно трет подбородок. – Быстрые вы.

— Я к Рите отношусь серьезно.

— Как будто бы я позволил тебе стоять здесь, если бы это было не так, – парирует папа.

— А меня никто слушать не хочет? У меня вообще-то жизнь здесь, – вставляю я.

— Какая жизнь, Рита? Два года не общалась ни с кем, кроме Лизы. В универ да в центр свой ездила таким же раненым, как ты, сама помогать, – отмахивается отец. – А жить не жила. Да и я не позволял. И хотя перспектива тебя какое-то время не видеть меня не радует, в твоем отъезде есть смысл.

— Класс! – огрызаюсь я, выбираясь из объятий Никиты. – Вот вы все и решили! Побегу собирать вещи. Тапочки в зубах вам принести?

— Рит!

— Я никуда не поеду! – цежу я. – Дальше можете без меня обсуждать мою жизнь. А я, с вашего позволения, пойду ее жить.

Покинув кабинет отца, я поднимаюсь по лестнице на второй этаж и закрываюсь в своей комнате. На мне позавчерашняя одежда, которую я с удовольствием скидываю, чтобы переодеться в домашнее, в телефоне – несколько неотвеченных звонков от Лизы. Вчера звонить ей я была не в состоянии, а сегодняшнее утро тоже как на американских горках. Все еще не могу отойти от предложения Никиты. А реакция отца? Вообще ничего подобного от него не ожидала! Он после смерти мамы таким собственником по отношению ко мне был. На любых парней в моем окружении волком смотрел. Влада ненавидел еще тогда, когда тот никаких поводов для этого не давал. А Никите прям зеленый свет на все дал: и на встречи со мной, и на ночевки, и вот даже на совместный отъезд на другой континент!