Книга Ты мне никто, страница 91 – Элен Блио

Машинально стягиваю куртку, набрасываю на неё, она естественно плечами дергает, пытается сбросить. Хрен-с два! Не думая, захватываю, обнимаю, прижимая к груди так, чтобы пискнуть не успела. Она и не пищит. Только дышит рвано, тяжело. Как и я. У меня все горит, наливается, просто в бешеном напряжении. Чёрт, упираюсь тем, чем не надо ей в спину, а сам голову опускаю, втягивая нежный аромат.

Как же я, чёрт побери, скучал!

Она хочет что-то сказать, только успевает набрать побольше воздуха в грудь как дверь открывается.

Дядя Товий – иногда он пугает, огромный и громогласный. Ему даже прозвище придумали – Громозека. Но не рискуют называть его так вслух.

— Племяш, рассказывай, куда опять попал?

— Это не я попал.

— Добрый вечер, Товий Сергеевич, это…- Тор тоже знаком с Товием, перехватывает инициативу.

— Он добрый?

Дядя тут же нас спускает с небес, у Леры подозрение на пневмонию, состояние тяжелое. Чёрт, Сэл дергается в моих руках, всхлипывает, когда Роман рассказывает о смерти старшей сестры Щепки. Я не знал.

— Родители в Израиле, да? Оба?

— Мать на днях уехала. Лера просила им не сообщать.

— Не сообщать нельзя. Но ты не бойся. Я позвоню сам. Успокою. Нормально всё будет. Организм молодой, крепкий. Несмотря на то, что тощие вы все, как анчоусы.

Дядька смеется, я замечаю его взгляд – Синеглазку рассматривает. Он ведь, наверняка её знает? Не думаю, что батя не похвастался новым семейством.

— Одевайтесь теплее, дети, вам еще рожать. А то потом сидите тут, крокодиловы слезы пускаете.

— Я рожать не собираюсь. – малышка дергается, пытаясь освободиться из моих рук, а я прижимаю крепче. Не будет она, ага, «щаз-з-з»…

— Да я надеюсь, что нет. – Товий усмехается, глаза прищуривая, - Сначала школу закончи, и, желательно институт, потом можно. Да, матери передай, что насчёт реабилитации Глеба я договорился.

Я был прав, дядя Селену знает. Чёрт. Не могу понять, почему меня сейчас это бесит? Может потому, что я хотел сам её с ним познакомить?

Она снова дергает плечами, теперь сильнее, видно почувствовала, как я напрягся.

— Пусти.

— Тихо, не ори, ты в больнице. – шиплю её, но получается громко.

— Товий Сергеевич, а… можно мне остаться с Лерой?

Тор выясняет, может ли провести ночь в клинике, дядя уходит, обещает узнать.

Скоро будет ясно, Ромка с нами или нет, и можно домой. Вижу, как на него накатывает. Отходняк.

Я его понимаю отлично, я бы на его месте устроил Армагеддон этой гоп-компании. Но при этом понимаю – капец, нельзя. Это будет реально Апокалипсис и для нас тоже, поэтому…

Поэтому я выпускаю Селену, подхожу ближе к другу.

— Тор, ты только это… смотри. Пусть там… взрослые разбираются, руководство школы, родители. Сам не лезь. Себе жизнь испортишь, да и Лерке, слышишь?

— Слышу. – смотрит на меня прожигая, - ты бы смог?

— Что?

— Если бы её вот так, - кивает на мою малышку, - какие-то уроды… Ты бы стоял в стороне?

Она неожиданно взрывается.

— А ничего, что он сам был уродом, который меня прессовал? И вообще…Мне ехать надо, меня ждут дома…Мать, и брат.

— А отец не ждёт? – хрен знает зачем спрашиваю.

— У меня нет отца, ты сам знаешь. – и смотрит так… А я вдупляю, что в очередной раз сморозил хрень…

Обнимаю за талию, пытаясь в глаза заглянуть, уворачивается.

— Со мной поедешь, отвезу.