Онлайн книга «Мне все равно»
|
— Отвали! — Стапэ, я сказал… — Некогда! Надо дверь открыть. Я слышала, как она кричала… а потом… — Что? Потмо тихо стало, я не знаю, что с ней… — Твою ж мышь… Бросаюсь из рубки, лечу по коридорам, понимаю, что Селена бежит за мной. Мужской, недалеко от нашего кабинета, тот самый, где Торыч в первый раз свою мышку припугнул. Первая дверь открыта, а вот вторая – эти гады придумали простую штуку. Явно заранее. Дверь открывается изнутри наружу – на ОБЖ нам объясняли, что это по правилам пожарной безопасности, когда ты выходишь из помещения дверь должна выталкиваться наружу, чтобы ничего не мешало проходу. Эти уроды вбили два гвоздя, и согнули их. Так, что дверь изнутри никак не открыть. Вот же… Да еще и согнули так, что хрен разогнешь… — Я сама не смогла бы… открыть, и потом… они меня держали, Мирон и Дуня. А парни тут в коридоре стояли, еще, минут десять, чтобы никто не прошёл…Я сбежала, когда «дискач» начался. Она говорит, а я стараюсь отогнуть гвозди, и прислушиваюсь к подозрительной тишине. Может там нет никакой Леры? Может, эти идиоты придумали какую-то хрень? Подослали Селену, чтобы меня заманить? Твою ж… им вообще заняться что ли нечем? — А-т-с-с, чёрт…- протыкаю палец острой шляпкой гвоздя, - зараза… — Ты что? О… больно? — Приятно, блин… Отойди, загораживаешь небо. Специально отгоняю. Не могу, когда рядом трется. Бесит. Бесит моя реакция на её близость, на её запах. Я как хренов оборотень из сказки, почуявший свою истинную. Мать читает этот бред, я как-то увидел, охренел. Камасутра нервно рыдает в сторонке. — У меня есть салфетки, и пластырь. — Рот себе заклей пластырем. — Хватит грубить! Думаешь, мне очень приятно тут с тобой? Я не стала бы тебя звать. Но Тор свалил, Да Винчи занят, а больше… больше я не знала к кому можно пойти. — Пошла бы сразу у «Ксенону», или к охране. Или что? Ссышь, что вашу компашку всю за это прижучат? Думаешь, если ты их сдала тебе скидка выйдет? — Ничего я не думаю. Всхлипывает. Да твою ж! Гвозди согнуты так, что руками их отжать не получается. Нужно что-то… острое. — Блин… был бы нож. — Нож? У меня есть, вот… маленький. — Ты нож с собой таскаешь? – смотрю на неё удивленно, фига се, девочка-припевочка… Остынь, Коршун, припевочкой она была летом. А теперь. Монстр. Мерзкий, наглый, гадкий, противный… отвратительный. Которого безумно хочется прижать к стенке и… И я это делаю. Хватаю её за горло. Прижимаю, к стене, смотрю в глаза и… Целую. Глубоко, страстно, грубо и голодно. Словно мщу её губам за всё то время, пока они были недосягаемы. Я бы делал это дольше, если бы не почувствовал нож где-то в районе печени. — Ну? Давай? Воткни поглубже. – ухмыляюсь, потому что эта зараза, которая тычет в меня холодным оружием только что очень бойко отвечала на мой поцелуй. — Я просто… там Лера, надо торопиться. Точно. Там Лера. Наверное. Внезапно мы оба слышим стон. Тихий и такой жалобный… Твою ж! Выхватываю у мелкой нож, вставляю под гвозди – это работает. Резко в два приема освобождаю дверь, открываю… — Мамочки, Лера… Щепкина лежит на полу, в куче стекла. Бледная как смерть. Подбегаю, наклоняюсь, хватаю её на руки, стараясь отмахнуться от стекол. — Рома… Ромка… — Тише, Лер, это Стас, Коршун, я… — Она замерзла совсем… Блин, вот же сволочи! |